«Я же знаю про Петелина, - бил себя в грудь Виктор Степанович. - Пусть его проверяют. Если что-то есть, я уберу его в две минуты».

И ещё:

«Представляешь, Петелин со мной уже десять лет. Поверить не могу, что меня предают...»

Кто познакомил Черномырдина с материалами на Петелина? Президент? Или генеральный прокурор Юрий Скуратов?

В октябре 95-го он сменил обнаглевшего Ильюшенко. Вскоре после этого, когда Скуратов приехал в Кремль, Коржаков пригласил его в свой кабинет. Третьим при разговоре был я.

Генеральный внимательно просмотрел толстую папку документов.

- Да, интересный материал, - изрёк он. - Готовьте письмо на моё имя.

Письмо мы подготовили, документы отослали. Что с этими материалами теперь - одному Богу известно. Нам же известно другое: Геннадий Васильевич Петелин, обладатель многомиллионного счёта в банке, живёт и здравствует. Он по-прежнему пользуется неограниченным доверием премьера. Властвует в «Белом доме» как царь и Бог.

Не удивлюсь, если за это время его счёт значительно вырос.

Две черномырдинские минуты длятся уже несколько лет...

Академики ниоткуда

«СБП хочет присвоить себе функции гестапо!» - в гневе однажды вскричал тогдашний руководитель администрации президента Сергей Филатов.

Сергея Александровича очень возмутило то, что Служба попыталась навести порядок в решении кадровых вопросов. Как бы мы ни ругали коммунистические времена, но нельзя не признать: работа с кадрами была тогда на высоте. Случайные люди во власть попасть не могли.

С развалом Союза во властные структуры самого разного уровня просто-таки потоком хлынули авантюристы и проходимцы.

Скажем, когда отдел кадров СБП просматривал анкеты кандидатов на должности начальников управлений администрации президента, то всплывали интереснейшие факты: некоторые кандидаты попросту присваивали себе награды и звания. Писали в автобиографиях: награждён медалями в 1991 и 1993 гг. Однако в Службе государственных наград их фамилий не значилось.

Кадровые вопросы были пущены на самотёк. Назначения людей на высокие посты не проверяли ни в правительстве, ни в администрации. Не делалось самое элементарное - запрос в МВД и ФСБ.

Только в России такое возможно: лицо с иностранным гражданством получает доступ к госсекретам. (Я имею в виду гражданина Израиля, зам. секретаря Совета Безопасности РФ Березовского. Или председателя Госкомимущества Максима Бойко, который, по оперативным данным, получил вид на жительство в США.) Во всех цивилизованных странах власть очень серьёзно относится ко всякого рода проходимцам. У нас же - полная неразбериха и хаос...

Березовский и Бойко - лица весьма значительные. Но наш отдел занимался не только высокопоставленными сановниками.

Параллельно велась ежедневная, рутинная работа. (Впрочем, именно из такой рутины и состоит нормальная жизнь оперативника.) О двух случаях, когда стараниями СБП удалось отсечь от правительства хоть и мелких, но достаточно опасных авантюристов, я и хочу рассказать.

* * *

В начале 1995 г. в поле зрения отдела «П» попал некто Пётр Короткевич. Академик Академии естественных наук РФ. Бывший зампред Экспертного совета при правительстве России. Званий и титулов у него было больше, чем у английского лорда. В одном из «высоких» кабинетов он прямо заявил: «Я руководитель группы консультантов Службы безопасности президента». После этого добавил, что действует от имени Ельцина и по поручению Коржакова и ему необходимо ознакомиться с документами рабочей группы по сопровождению финансовых проектов при председателе правительства.

Рабочая группа - организация серьёзная. Именно здесь скапливается вся информация о всевозможных финансовых проектах, направленных премьеру. Документы группы составляют если не государственную, то уж коммерческую тайну точно.

Разумеется, никакого академика Короткевича в кадрах СБП не значилось. Как следовало из собранных отделом материалов, Пётр Леонидович Короткевич до 1991 г. работал в НПО «Энергия» и в Министерстве общего машиностроения СССР. В 1991-м стал президентом американской фирмы «КорБен Интернэшнл Импресайдс Корпорейшн» (данные о которой в регистрационной палате найти мы не смогли).

В августе 1991 г. тогдашний первый вице-премьер Олег Лобов пригласил Короткевича в свои заместители по Экспертному совету при правительстве (Лобов одновременно являлся председателем этого совета). Короткевич, конечно, согласился.

Что заставило Лобова пойти на этот поступок, мне непонятно. Впрочем, зная Лобова, не удивлюсь, если он это сделал просто так. Не от большого ума, но от чистого сердца. (Зачем, спрашивается, он приглашал к себе главу «Аум Синрикё» Асахару? Тоже по простоте душевной.) Лафа Короткевича длилась недолго. После того как в августе 92-го на страницах «Независимой газеты» он приписал себе лавры создания «разработки нового поколения ядерно-стратегических вооружений», из состава Экспертного совета академика вывели.