Эйрин теперь стояла возле камина, прикрыв сухую руку здоровой. Она успела переодеться в чистое платье из легкой голубой ткани, под которой Дарж различил стройные девичьи формы. И поспешил отвести глаза — нет, пожалуй, все-таки чуть позднее, чем того требовали приличия.

Эйрин побарабанила пальцами по щеке:

— Думаю, мне понятна причина, почему в качестве жертвы был выбран Ондо. В его власти находились все золотых дел мастера в городе, и, смею предположить, боги охочи до золота не меньше, чем люди. Но кому на руку убивать Геба? Да и скорбеть по нему тоже будут немногие — разве что только воры и нищие. Но вряд ли они имеют вес в городе.

И тогда Дарж все понял.

— Но в том-то все и дело, миледи! Вы попали, что называется, прямо в яблочко!

— Я? Неужели? — искренне удивилась Эйрин.

— Как вы только что сами сказали, миледи, мало кто в городе станет оплакивать безвременную кончину Крысиного Бога. За исключением присутствующих здесь, — поспешил добавить Дарж, поймав на себе гневный взгляд Мелии. — А из того, что нам стало известно от Орсита в храме Манду, Ондо сильно недолюбливали в других храмах.

— К чему вы клоните, Дарж? — гневно сверкнула очами Мелия.

— Кажется, я понимаю, — вмешалась Лирит. — Стоит покуситься на самого популярного бога, как другие боги мигом объединятся, чтобы найти убийцу независимо от того, страшно им или нет. Но если убиты те, что не внушают особых симпатий, к чему напрасно тратить время и силы? Убийце нечего опасаться, и он разгуливает безнаказанный. А значит…

Лирит негромко вскрикнула, а Дарж понимающе кивнул.

— Ничто не мешает ему продолжить свое гнусное дело, — закончил он ее мысль.

Теперь с места, сжав кулаки, поднялась и Мелия. Возмущенно мяукнув, котенок соскочил у нее с колен.

— Нет, боги этого не допустят! Они не станут спокойно смотреть на творящееся безобразие! Подумайте, что вы говорите!

— Неужели? — спокойно возразил Фолкен и положил ей на плечо руку.

Мелия с подавленным видом опустилась на стул. Из груди ее вырвался стон.

— Извини меня, Дарж, — негромко произнесла она. — Ты сейчас сказал горькую правду, такую горькую, что ее больно слышать. Я и сама об этом догадывалась. Я люблю своих братьев и сестер, однако должна признать, что не всегда они питают любовь друг к другу. Ты прав — найдутся среди них и те, чье сердце при известии о гибели Ондо или Геба исполнится радости.

Котенок вновь запрыгнул ей на колени, и теперь Мелия нежно гладила его шелковистую шерстку.

— Но мы опять вернулись к тому же, откуда начали, — напомнила Эйрин. — Итак, что же нам известно?

Мелия подняла глаза. Фолкен тоже испытующе ждал, что же девушка скажет дальше. Но Эйрин и Лирит молчали. Неожиданно Дарж понял, что взгляды присутствующих обращены к нему. И ему на мгновение стало страшно. А потом по всему телу разлилось удивительное тепло.

— Нам надо выяснить, кто больше всех выиграл от гибели Ондо и Геба, — произнес он. — Как только мы это сделаем, подсказывает нам логика, мы найдем и убийцу.

— И что тогда? — прошептала Мелия.

На этот вопрос у Даржа не нашлось ответа.

— Ладно, — сказал Фолкен, — пора приниматься за дело.

39

Лирит прошла в Четвертый Круг Тарраса, стараясь не задумываться о том, что это то самое место, к которому она стремилась всю свою жизнь.

Не глупи, сестрица. В Таррасе ты такая же чужестранка, как и в древнем Мацакоре. Просто он напоминает тебе Коранту. Вот и все.

Нет, Эйрин по-своему права. Все вольные города чем-то похожи друг на друга. То же солнце на белых стенах, те же желтые цветы линдарры, наполняющие воздух пьянящим ароматом, те же песни женщин, что тянут с рынка тяжелые корзины, — все так, как в милой ее сердцу Коранте, только без… Нет, лучше не надо об этом.

А если тебе показалось, будто в Таррасе нет борделей, приглядись как следует. Здесь среди бела дня торгуют тем, что в Коранте продают осторожно, с оглядкой и под темным покровом ночи.

Нет, Эйрин, конечно, права. Но все равно сердце Лирит пело. В конце концов в любом крупном городе — даже в Баррсунде, что в холодном и неприветливом Эмбаре — найдется квартал жриц любви вроде улицы Пестрых Платков в Коранте.

На грустные воспоминания о Коранте Лирит наводила только эта улица — улица, где она оказалась, когда ей было всего одиннадцать лет — несчастный, неприкаянный, никому не нужный ребенок, чьи родители прямо у нее на глазах пали от рук бандитов. Ведь и мать всегда мечтала, чтобы дочь побывала в большом городе, отец же ничего не жалел для любимого чада. И вот как-то раз они собрали пожитки в повозку и, покинув скромное свое жилище, направились по зеленым холмам на юг, в Толорию. Но в первую же ночь пребывания в большом городе, когда они по ошибке свернули в темный переулок, в лунном свете блеснул кинжал. Больше отца с матерью Лирит никогда не видела.