Читаем Мрак остается полностью

Было душно, и на лбу у Лирит выступили бусинки пота. Даже ее летнее платье, сшитое в расчете на прохладное лето доминионов, казалось толстым и тяжелым в жарком климате Тарраса. Лирит позавидовала таррасским женщинам, облаченным в легкие, просторные, словно струящиеся одежды. В доминионах такие одежды наверняка бы вызвали осуждающие взгляды, но в Таррасе никто не обратил бы ни малейшего внимания.

Лирит даже не заметила, как дошла почти конца улицы Языков Огня. В горле у нее пересохло, и она надеялась, что ей навстречу попадется уличный торговец, у которого можно будет купить стакан воды со льдом. Но улица, по которой она шла, почему-то была пустынной, словно вымершей. Единственное, что бросалось здесь в глаза, — это мраморные колонны на обоих ее концах с задрапированными в черное капителями.

Лирит уже почти ступила за пределы улицы, когда, наполненный ароматами моря, сюда залетел порыв ветра, сорвав с колонны черную драпировку. Ее взору тотчас открылось то, что до этого было спрятано тканью, — каменная фигура в виде извивающихся языков огня, покрытая ослепительным слоем золота.

Ну конечно, какая же я клуша! Это ведь первая улица, на которой не видно людей! Следовало ожидать, что именно так и будет. Ведь здесь у них траур!

Порыв стих, и черная ткань снова опустилась на место, скрыв от глаз позолоченное изображение. Лирит тотчас позабыла про мучившую ее жажду и вернулась на улицу. Там располагались несколько десятков мастерских, но все они стояли темны и пусты. Лирит выбрала большую дверь в самой середине улицы — выкрашенную зеленой краской и украшенную золотым изображением руки — символом бога Ондо, решила Лирит. Она собралась с духом и постучала.

— Убирайся! — раздался из-за двери приглушенный голос. Лирит отдернула руку. В позолоченной руке имелось небольшое отверстие. Сквозь него ее и увидели.

— Добрый день, — ответила Лирит, стараясь направлять голос в это отверстие. — Уделите мне минутку внимания, я бы хотела с вами поговорить.

Кто-то презрительно фыркнул:

— Ты пришла, чтобы убить нас и хитростью завладеть нашим золотом.

Лирит нахмурилась. Если обладатель голоса за дверью говорит от имени всех золотых дел мастеров, то эти самые мастера народ на редкость подозрительный. Но, с другой стороны, чему удивляться, если убили их бога? Волей-неволей станешь принимать меры предосторожности.

— Нет-нет, вовсе не за этим! — возразила Лирит. — Как я могу хитростью завладеть вашим золотом, если сначала я должна вас убить?

— Ну ладно, в таком случае…

Раздался щелчок замка, и дверь отворилась — но на тонюсенькую щелочку, в которую можно было разглядеть на редкость низкорослого, тощего и сморщенного старика в желтых одеждах.

— Спасибо. — Лирит кивнула.

— Одну минуту, девушка. — Над головой старика ветер взъерошил несколько тонких прядей. — Ты ведь сейчас не насмехалась надо мной? Или издевка в твоих словах мне только послышалась?

— У меня и в мыслях не было насмехаться над вами, — заверила она старика. — Наоборот, я пыталась убедить вас в моих самых добрых намерениях, вот и все. Я не желаю вам зла и пришла сюда безоружной. Видите? — И Лирит развела руки, показывая, что они пусты.

— Хм. Что ж, на вид ты худышка, да и одета как-то чудно. Выходит, ты попрошайка? Неужели ты и впрямь надеешься, что мы поделимся с тобой нашим золотом лишь потому, что и ваш бог тоже убит? Ничего ты у меня не получишь! Даже не рассчитывай!

— Так вам известно, что случилось с Гебом?

— Подумаешь, Геб! Разве сравнить его с нашим бесценным Ондо, которого больше нет в живых? — С этими словами старик провел перед глазами сморщенной рукой. — Его нет, значит, нет и золота для куполов Тарраса. Теперь они потускнеют навеки, как и наши сердца.

Грудь Лирит наполнилась сочувствием. Бедный старик — он потерял все, что было для него дорого. И как только она посмела поддразнить его? Лирит протянула руку, желая утешить несчастного.

Но старик резко оттолкнул протянутую к нему руку:

— Не смей прикасаться ко мне, девчонка! Одни только боги ведают, когда в последний раз ты мыла свои грязные руки! А может, и вообще никогда! Почему вы, нищие, никогда не просите подать вам кусок мыла? Нет, подавай вам золото, и ничего другого. Так что советую тебе сначала привести себя в порядок. Глядишь, кто-нибудь да и возьмет тебя к себе в услужение и научит честно зарабатывать кусок хлеба. Правда, сомневаюсь, чтобы у тебя были к этому таланты — с первого взгляда видно, что умишко-то у тебя куцый. Ладно, может, сгодишься у красильщиков мешать краску в чане. Особого ума на это не требуется. Знай себе орудуй мешалкой!

То скромное сочувствие, что Лирит только что испытывала к старику, испарилось, словно лужа на солнце. Она попыталась возразить, но не смогла подобрать нужных слов и лишь усилием воли удержалась, чтобы не придушить на месте сварливого старикашку.