Читаем Можно всё полностью

Жизнь – это цикличность. Все идет по кругу. Группе исполнялся год, в ней было десять тысяч человек, и я снова оказалась в той же больнице с операцией на том же глазу, но уже совсем с другой проблемой. Когда из двадцати имеющихся палат медсестра проводила меня в ту же самую палату, я уже знала, на какую койку укажет ее рука. Даже если ты самый последний не верующий ни во что осел, в такой ситуации намек поймет каждый. Я сидела на накрахмаленном белье и беспомощно смеялась. Креативщики сверху хотели, чтобы я поставила все на паузу и оценила, что за этот год произошло. Настало время собирать камни. Гуляя по темному коридору под тусклым белым светом, оставшись наедине с самой собой, я думала о том, что больница – это не место, а состояние души. Это момент, когда человеку дается привилегия взять паузу и все переварить. Я вышла из нее, расставив приоритеты, отделив зерна от плевел.

* * *

12 августа 2016

Мы поднимаемся на тот же самый балкон, где сидели вместе впервые четыре года назад, и сочиняем на ходу песни, махаясь гитарой. Мы не виделись слишком долго… Мой друг Лис стал теперь серьёзным парнем с работой, домом и почти женой. По выходным батут, вейк и прочее дорогое развлекалово на пару часов, чтобы сгладить как-то банальность будних дней. Он больше не играет на гитаре и не носит бейсбольную биту в рюкзаке. Лис появлялся в моей жизни все реже, но не менее метко. Он будто приходил в нее, чтобы подвести черту под тем, что я натворила за то время, пока мы не виделись. Мы смотрели на уходящее за крыши домов солнце, когда он по обычаю включил ледяной душ подытогов:

– Ты осознаешь, что с каждым годом у тебя все меньше шансов кого-то найти?

Я улыбаюсь, обнимаю коленки и всматриваюсь в город. Вот она, та крыша напротив, с которой началась вся эта долгая история.

– Ты же все знаешь. Что мне тебе на это ответить?

– Нет, я не чтобы подъебать. Просто от каждого следующего, с собственным опытом, ты ждешь большего. Лучших качеств всех предыдущих. Все больше критериев – все меньше шансов.

– Я знаю.

– И что тогда?

– Я не знаю… Верить?

* * *

И я верила. Верила и переписывалась с Федей, который, на удивление, не забыл про меня, когда уехал. Напротив, он писал мне почти каждый вечер и отправлял длинные голосовые сообщения со всеми своими эмоциями и переживаниями. Он рассказывал про все, что его окружало и чем он занимался. Про то, как организовать переправу через реку, как они организовали эту переправу плохо и половине людей пришлось плюхаться в горную реку. Про то, что жизнь в горах невероятно спокойная, и про то, что горы для людей, у которых большие души, и что альпсборы могут пойти к чертям, если погода не даст окно на восхождение. Иногда он выходил гулять под звездами, и я рассказывала ему, где какие созвездия. И вот он наконец вернулся домой, переполненный впечатлениями, и, несмотря на температуру после ночевок под дождем на трассе, сразу предложил встретиться.

Я в то время продолжала пользоваться своей популярностью и за день до этого в качестве подарков от читателей получила массаж, кожаный блокнот из Индии и три сочных косяка с травой, выращенной дома одной заботливой девочкой, которая с любовью приправила их ближе к фильтру шоколадным табаком и обвязала красной ленточкой.