Читаем Можно всё полностью

Мы просидели с гитарой на крыше. Я наконец нашла, как на ней зажечь огни. Он играл мне свои песни и так волшебно пел, что я готова была продать ему кусочек души… Я предложила ему остаться, а он сказал, что рядом со мной «he can’t get any rest». К этому моменту мы уже ночевали пару раз вместе. Он спал в одежде, и мы обнимались. Американские мальчики в таком случае сразу пытаются переспать, но Дэниел вел себя как настоящий джентльмен. Я спросила:

– Why you wont get any rest?

Он ухмыльнулся, посмотрел на меня многозначительно своими огромными честными глазами и ответил:

– You really don’t know why?

Я знала. В ту ночь он наконец-то спал со мной без одежды. И в пять утра мы вылезли из окна голыми, взяв одно одеяло, один бокал вина и одну сигарету. В ноутбуке заиграло «Dust in the wind».

Мы стоим на маленьком балкончике, если можно его так назвать. По сути это железные перекладины, не шире полуметра, предназначенные для горшков с цветами, но никак не для двух голых дураков. Перед нами залив, Голден Гейт и «Алькатрас». Мигает маяк. Через час мы попрощаемся и разлетимся по земле в разных направлениях. Он возвращается в Израиль.

«Пыль на ветру. Всё, что мы есть, – просто пыль на ветру…»

Я всматривалась в розовый восход и думала: сколько моих историй похоронено в людях. Сколько пережитых моментов, на пике эмоций тогда, когда я их рассказывала. Собрать бы их все. Послушать, как я переживала, о чем кричала взахлеб, что пыталась доказать. Что мне было важно тогда, что важно потом… Что теперь. Но невозможно их все записать. Потому что либо живешь, либо пишешь. Либо чувствуешь, либо пересказываешь.

– I’m gonna remember this moment for the rest of my life, Dasha, – тихо и спокойно говорит Дэниел, и я понимаю, что так оно и есть. Вот и еще один музыкант, в чьем сердце я закристаллизуюсь прекрасным мгновением.

– Me too. I love those moments when you know you are living those days of your life you will be remembering later. The whole trick is to enjoy them while they are still here.

В его глазах было много мудрости и грусти. Он боялся мне что-то рассказывать. Говорил, я об этом напишу. Это был мальчик не из простых… Его бывшая ушла к Квентину Тарантино. Ну подумаешь, с кем не бывает.

Я приняла приглашение той девочки Жени из Донецка, которая подарила мне номер на три дня, и отправилась с ее мужем и друзьями праздновать Новый год в Тахо. Америка в этом плане прекрасна. Меньше, чем за сутки ты легко можешь перенестись из солнечного пляжа с пальмами в заснеженный горный город. Это был пятый месяц моей жизни в Калифорнии. Впервые я праздновала Новый год, по-американски начав вслух обратный отсчет с десяти вместе с остальными. Тусовка в Тахо оказалась забавной, но очень далекой от чего-то родного. Это была компания тинейджеров-украинцев, переехавших сюда подмышкой у родителей в глубоком детстве. Они знали русский и украинский, но родными эти языки не то что бы считали, поэтому все говорили на английском. Их родной язык замумифицировался в 90-х, вместе с переездом. Мне же казалось какой-то «изменой родине» говорить на английском с теми, кто понимает русский, поэтому я постоянно переключалась. В качестве единственного доказательства, что тусовка причастна к русскому Новому году был огромный салат оливье, заботливо нарубленный моей читательницей Женей. Ей не хватало родины. Даже с мужем она общалась на английском. Он понимал русский, но говорить на нем то ли не мог, то ли не хотел. Главное развлекалово этих тинейджеров – как следует нажраться. Я честно пыталась перевести времяпрепровождение в более интересный ракурс, вспомнила свои годы, проведенные в лагере, и всю ночь проводила игры, но в конце концов всё ушло туда, откуда начиналось – в нажиралово. Но, поскольку для американцев сам Новый год все равно ни черта не значит, проведя его в Тахо, я многого не теряла. Большинство идет праздновать в клубы, где в полночь устраивают тот же самый классический обратный отсчет, а затем танцуют до утра под «туц-туц».

Пришло время съезжать из комнатки мечты в доме с видом на залив. Несмотря на то что Роб, мой хиппи, друг-миллионер, еще не нашел нового жильца в ту комнату, он попросил меня ее освободить. Видимо, ему просто хотелось, чтобы я вернулась в Пало-Альто и составила компанию в его утренней рутине: бассейн, бейглы с лососем, апельсиновый сок и газета с новостями. Одна из них на днях сказала, что умер Дэвид Боуи. The Starman got back to the sky. В любом случае, так выглядит утро Роба уже не первый десяток лет. Маленький кусочек лосося он всегда отдает местной знаменитости – своему старому коту Уилсону.