– Просто мне это совсем не мешает. У меня нет та- кого.

– Я тебе про то и говорю, что мальчики и девочки, наверное, путешествуют по-разному, по-разному мыслят, и разные вещи ими движут. За разным они гонятся и разное испытывают, понимаешь? И хотят ли девочки испытывать то, что испытывают мальчики? Готова ли ты изменить своим убеждениям? А ведь все эти штуки – это как раз такая измена. Понимаешь, в один прекрасный момент мы можем начать убивать людей, почему бы и нет? Это интересно. Сколько их убивали? В войне миллион косили, почему бы не начать? А потом пойти еще дальше и начать есть трупы животных, например. И в этом эзотерическом путешествии можно далеко зайти. Я неспроста об этом говорю, про трупы животных. Просто у меня есть хороший пример…

– Разные вещи – убивать людей и есть трупы животных.

– Да, но ведь можно заниматься и тем, и другим. Можно всяким заниматься, понимаешь? И просто в один прекрасный момент ты можешь ощутить себя невероятно одиноким человеком, который уже не сможет быть понят… То есть он, конечно, сможет рассказать, что ел труп животного, но вряд ли его поймут. Я сам в детстве любил мертвую козу пожевать. С шерстью. Ты тоже с шерстью ешь?

– Слушай, я знаю до фига людей, которые едят мертвых животных каждый день, я тебе скажу.

– Мы говорим не о тех мертвых животных. Куски мяса в магазинах еще хоть как-то эстетичны и вписываются в общественные рамки… А вот собака, которая плыла по реке Ганг, полуразложившаяся…

– Кто ее ел?

– Мои знакомые ели.

– И зачем они ее ели?

– Была такая эзотерическая практика одного племени. Ну как бы… Я к тому, что, понимаешь, в этих штуках можно очень далеко зайти… И просто в один прекрасный момент… Немножечко так…

– Двинуть. Мозгами. Я тебя понимаю, я полностью понимаю, о чем ты сейчас говоришь.

Ни хрена я тогда не понимала.

Мы провели в Минске еще пару дней, но Ромка уже был занят своими делами. Рано-рано утром, чтобы не повторять предыдущих ошибок, мы собрали рюкзаки и готовились выходить на трассу. До моего самолета в Америку оставалось три дня. Я вручила Роме свой блокнот с руками и объяснила «правила игры». Он сидел с ним минут тридцать, я уже и не знала, что думать.

Сидя у окошка в самолете, я открою блокнот и перелистну его на Ромину страницу. Мне было интересно прочитать, что же он, человек, написавший книгу, написал мне? Какой умный совет он мог мне дать? Какую подсказку? На его ладони были выведены слова:

«Даша, солнце встало. Уже 8.21. Еще чуть-чуть, и весь город разгонится. Но пока ты еще не вышла за дверь[66]. Пока еще все транкилло[67]. Пока еще есть время подумать и, может быть, никуда не уезжать».

Я закрываю блокнот с недоумением и улыбкой. Ведь я сразу сказала ему, что прочитаю это уже сидя в самолете. Помнил ли он это, когда писал такие слова? Как бы то ни было, в этот момент я контрольным выстрелом задала своему сердцу вопрос, этого ли оно хочет. И ответом было «конечно, да».

Часть 8

Можно всё

Глава 1

Welcome home

Мы приземляемся в семь вечера по местному. Господи, неужели я здесь? Через стеклянные стены аэропорта я вижу, как солнце освещает горы мягким розовым цветом и как он переходит в фиолетовый ближе к земле. Над горами, как на картинке с заставки, висит огромная полупрозрачная луна. Видны ее круглые пятна. На ее фоне мерцают огоньками садящиеся самолеты. Я дома, мама.

Добрый коп ставит в паспорт штамп, рюкзак уже поджидает.

На выходе меня встречает Роб – как всегда, в своей самодельной кислотной футболке, грязной кепке и заляпанный белой краской.

Мы обнимаемся, и я пытаюсь уложить в своей голове, что это не параллельная реальность, а тот же самый земной шар. Я беру его за грубую от инструментов руку, и миры снова соединяются.