Читаем Можно ли стяжать любовь не веря в Святую Троицу? полностью

Конечно, первосвященническая молитва Господа не дает нам оснований почитать это единство христиан совершенно тождественным по степени и силе с единством Отца и Сына, но во всяком случае ясно, что в первом единстве должно открываться высокое подобие второго, а также и глубокая противоположность между единством Церкви и внутренней разрозненностью мира, лишившей людей разумения Божественного триединства. Только просвещенные воскресением Христовым и стяжавшие дар благодати Св. Духа ученики Слова поймут значение этой великой тайны. "В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем и вы во Мне, и Я в вас (Ин. 14, 20).

Постараемся же теперь вникнуть, в каких именно проявлениях христианской жизни, общецерковных и личных, тайна Троицы находит себе некоторое подобие и, следовательно, служит незыблемой их опорой как вечная истина Откровения. Сделав это, мы постараемся дополнить оценку нравственной идеи Троичности с точки зрения задач современной этики, а впоследствии показать, что сделанные нами выводы из смысла св догмата и слов Св. Писания не представляют собою чего-либо совершенно нового, но имеют теснейшее сродство со святоотеческими рассуждениями о Троице и в частности с мыслями Святых Отцов о естестве и лице, сущности и ипостаси.

Мы видели, что главным препятствием к проникновению в тайну догмата Троицы является непосредственное самосознание естественного человека, отделяющее личность от личности до безусловной, по-видимому, противоположности. Если, согласно Христовой молитве, возрожденное благодатью общество христиан будет "едино, как и Мы", то, конечно, в его членах нельзя уже предполагать такого обособленного самосознания, какое наблюдается в невозрожденном человеке, т. е. в человеке, еще не проникшемся благодатью возрождения.

Таким образом, выходит, что христианин по мере своего духовного совершенствования должен освобождаться от непосредственного противопоставления "я" и "не я", получать ощущение или сознание своего внутреннего единства со Христом, отцом и братьями по вере (см. Ин. 17, 23; 14, 20). Так будут существенно видоизменяться, по-видимому, основные свойства человеческого самосознания, ибо иначе для христианина нет возможности представить учение Троичности даже в мыслях, а тем более уподобиться Божественному Триединству по существу, о чем молился наш Господь.

Здесь с особенной ясностью можно применить учение Ап. Павла о непостижимости Божества для духа невозрожденного и о некоторой постижимости его для возрожденных благодатью. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем (1 Кор. 2, 14—15). Несколько выше Апостол говорит, что как "человеческого никто не знает, только дух человека, живущий в нем", так и Божия никто не знает, кроме Духа Божия, проницающего все и глубины Божия. Этого то Духа от Бога, а не духа мира сего приняли мы, дабы знать дарованное нам от Бога (см. 1 Кор. 2, 10—12); притом проповедь этих тайн передается по Апостолу не младенцам, а только совершенным в вере (см. ст. 6). Из этих слов Апостола вполне ясно то, что истина Божия постигается, конечно, только отчасти, как бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13, 12) не иначе, как посредством постепенного возрастания в вере и добродетели и, следовательно, это познание по существу связано с нашим внутренним перерождением; "с совлечением ветхого человека и облечением в нового" (Кол. 3, 9—10). Поэтому нет ничего удивительного в том, что для требуемого нашего уподобления единству Отца с Сыном мы должны видоизменить наше самосознание.

Быть может, условие это покажется странным, представится как отречение от разума и священное безумие, но если мы всмотримся в дело, то, напротив, увидим, что здесь-то и раскрывается истинный человеческий разум, дотоле омраченный греховностью нашего падшего естества. Испрошенное в первосвященнической молитве таинственное единство христиан не будет отвлеченной непостижимой загадкой; напротив, Господь совершенно ясно раскрыл сущность этого единства: оно будет выражаться во взаимной любви верующих. Да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них (Ин. 17, 26).