Читаем Мозг полностью

Мартин сидел за своим столом, положив подбородок на ладони и потирал пальцами веки. Первым его побуждением было обратиться к администрации госпиталя, но это означало — к Стэнли Дрейку, и он отмел этот вариант. Первой заботой Дрейка будет стремление не дать просочиться информации в газеты, замять ее. Полиция! Он попробовал представить себе возможный разговор. «Здравствуйте, я доктор Мартин Филипс. Я хочу сообщить, что в Медицинском центре Хобсоновского института происходит нечто странное.

Девушкам с нормальным мазком Папаниколау в карту записывают атипичный.»

Филипс покачал головой. Слишком нелепо. Нет, прежде чем привлекать полицию, нужно собрать дополнительную информацию. Интуитивно он понимал, что все это связано с облучением. Но каким образом? Безусловно, облучение может привести к атипичному мазку. Если кому-то нужно помешать обнаружению этого облучения, он может записать атипичный мазок как нормальный — но не наоборот же!

Он вновь подумал о препараторе. После неудачного разговора прошлым вечером Мартин был убежден, что Вернер знает о Лизе Марино больше, чем сообщил. Возможно, ста долларов недостаточно. Нужно было предложить больше. В конце концов, дело уже вышло из сферы академического интереса.

Мартин понял, что добиться успеха в единоборстве с Вернером в морге невозможно. В окружении мертвых Вернер находится в своей стихии, а Мартина эта обстановка выводит из равновесия. А ведь чтобы заставить Вернера говорить, нужно проявить настойчивость и уверенность. Филипс посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать пять. Вернер определенно работает в вечернюю смену, с четырех до полуночи. Мгновенно возникло решение: последовать за Вернером домой и предложить ему пятьсот долларов.

Номер Дениз он набирал с некоторой нерешительностью. После шести гудков послышался заспанный голос:

— Ну что, идешь?

— Нет, — ответил Филипс уклончиво. — Я тут кое-что раскопал и собираюсь копать дальше.

— А тут для тебя есть теплое местечко.

— Наверстаем в этот выходной. Приятных сновидений.

Мартин вынул из шкафа темно-синюю лыжную куртку и надел лежавшую в ее кармане шапку. Был апрель, но стояла ненастная погода с северо-западным ветром, так что пробирала дрожь.

Выйдя из госпиталя через отделение неотложной помощи, он спрыгнул с площадки на покрытую лужами бетонированную стоянку. На улицу выходить он не стал, а свернул направо, за угол главного госпитального здания и направился вдоль северной стены Бреннеровской детской больницы. Метров через пятьдесят он пришел во внутренний двор Медицинского центра.

В ночном тумане здания госпиталя вздымались, как крутые утесы, ограждающие извилистое бетонное ущелье. Медицинский центр строили в несколько приемов и без продуманной общей планировки. Это особенно хорошо было видно во внутреннем дворе, куда под разными углами выступали здания самой разнообразной формы. Филипс узнал небольшой выступ, где располагался кабинет Голдблатта, и использовал его как ориентир. Метрах в двадцати пяти он обнаружил ничем не примечательную площадку, ведущую, как он знал, в глубины морга. Госпиталь не очень афишировал наличие покойников, поэтому тела без лишнего шума загружали в ожидающие их катафалки вдали от людских глаз.

Мартин прислонился к стене и засунул руки в карманы.

Приготовившись к ожиданию, он стал перебирать в уме запутанную цепь событий, начавшуюся, когда Кеннет Роббинс вручил ему снимок Лизы Марино. С тех пор не прошло и двух дней, а казалось — две недели. Первое волнение, испытанное при виде странного радиологического отклонения, уступило теперь место давящему чувству страха. Он уже почти боялся узнать, что же такое происходит в госпитале. Так боятся узнать о болезни в собственной семье. С медициной связана вся его жизнь. Если бы не опасения по поводу Кристин Линдквист, он, пожалуй, мог бы обо всем этом забыть. В ушах его все еще звучала тирада Голдблатта о профессиональном самоубийстве.

Вернер появился вовремя; выйдя, он остановился и запер за собой дверь. Филипс вытянул шею и прищурил в полутьме глаза, удостоверяясь, что это действительно Вернер. Тот переоделся: теперь на нем был темный костюм и белая сорочка с галстуком. К удивлению Мартина, препаратор напоминал, скорее, преуспевающего торговца, закрывающего на ночь свой магазинчик.

Худое лицо, казавшееся в морге злым, теперь придавало ему почти аристократический вид.

Вернер повернулся и постоял немного, пробуя повернутой вверх ладонью, не идет ли дождь. Удовлетворившись результатом, он направился на улицу. В правой руке он нес черный атташе-кейс. На согнутой левой висел туго стянутый зонт.

Следуя за ним на безопасном удалении, Мартин заметил странность в походке Вернера. Тот не хромал, а как бы припрыгивал, словно одна нога у него была намного сильнее другой. Но двигался он быстро и ровно.