Робин Кук

Мозг

Глава 1

7 марта

Кэтрин Коллинз сошла с пешеходной дорожки и с хрупким чувством решимости поднялась на три ступеньки. Она подошла к двери из стекла и нержавеющей стали и толкнула ее. Дверь не открывалась. Кэтрин откинула голову назад, посмотрела на металлическую перемычку и прочла выгравированную надпись «Медицинский центр университета им. Хобсона. Для больных и немощных города Нью-Йорк». Настроению Кэтрин больше соответствовало бы: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Она обернулась и зрачки ее сузились от утреннего мартовского солнца; ее подмывало убежать и вернуться в свою теплую комнату. Меньше всего хотелось ей вновь пытаться войти в госпиталь. Но она не успела пошевелиться, как несколько посетителей поднялись по ступенькам и прошли мимо нее. Не останавливаясь, они открыли двери в поликлинику и зловещая громада здания сразу поглотила их.

Кэтрин на мгновение прикрыла глаза, изумляясь своей глупости.

Конечно же, двери поликлиники открываются наружу! Прижимая к себе сумку из парашютного шелка, она потянула и открыла дверь и вступила в преисподнюю.

Первым, что неприятно поразило Кэтрин, был запах. За двадцать один год своей жизни она ничего подобного не испытывала. Доминировал запах химии, смеси спирта и тошнотворно сладкого дезодоратора. Ей подумалось, что спиртом пытаются помешать распространению болезней по воздуху; ей было известно, что дезодоратором скрывают витающие вокруг болезни биологические запахи. Последние доводы, которые Кэтрин приводила себе, чтобы решиться на это посещение, растаяли под напором этого запаха. До первого посещения госпиталя несколько месяцев назад она никогда не задумывалась о своей смерти и воспринимала здоровье и благополучие как должное. Теперь все изменилось, и при входе в поликлинику с этим специфическим запахом мысли о всех последних недомоганиях заполняли ее сознание. Закусив нижнюю губу в попытке сдержать эмоции, она стала пробираться к лифтам.

Заполнявшие госпиталь толпы доставляли Кэтрин мучения. Ей хотелось замкнуться в себе, как в коконе, чтобы ее не могли касаться, не дышали и не кашляли на нее. Ей тяжело было видеть искаженные лица, покрытую сыпью кожу и сочащиеся нарывы. Еще хуже было в лифте, где ее прижали к группе людей, которая напомнила ей толпы с картины Брейгеля. Не отводя глаз от указателя этажей, она пыталась отвлечься от окружения, репетируя в уме свое обращение к регистратору в клинике гинекологии. «Хелло, я Кэтрин Коллинз. Я учусь в университете, была здесь четыре раза. Я собираюсь домой — там меня будет лечить наш семейный врач и мне бы хотелось получить копию моей гинекологической карты».

Все представлялось достаточно простым. Кэтрин позволила себе посмотреть на лифтера. У него было неимоверно широкое лицо, но, когда он повернул его в сторону, голова оказалась сплющенной. Глаза Кэтрин невольно остановились на этой деформации и, повернувшись, чтобы объявить третий этаж, лифтер перехватил ее взгляд. Один его глаз смотрел вниз и в сторону.

Другим он со злобой сверлил Кэтрин. Она отвела взгляд, чувствуя, что краснеет. Большой волосатый мужчина проталкивался мимо нее к выходу.

Опираясь одной рукой о стенку лифта, она посмотрела вниз на беленькую девочку лет пяти. Один зеленый глаз ответил на улыбку Кэтрин. Другой был скрыт фиолетовыми складками большой опухоли.

Двери закрылись и лифт пошел вверх. Кэтрин испытала ощущение дурноты. Это было не похоже на дурноту перед теми приступами, которые у нее были месяц назад, но все же в замкнутом душном лифте вызывало страх. Кэтрин закрыла глаза и постаралась перебороть чувство клаустрофобии. За ее спиной кто-то кашлянул и влажно дохнул ей на шею. Лифт тряхнуло, двери открылись и Кэтрин вступила на четвертый этаж клиники. Она подошла к стене и прислонилась к ней, пропуская идущих сзади. Дурнота быстро прошла.

Восстановив нормальное самочувствие, она пошла налево по коридору, покрашенному двадцать лет назад в светло-зеленые тона.

Коридор привел в зал ожидания клиники гинекологии. Он был заполнен пациентками, детьми, сигаретным дымом. Кэтрин миновала эту центральную часть и вошла в нишу справа. В университетской клинике гинекологии, обслуживающей все колледжи и сотрудников госпиталя, была своя комната ожидания, хотя и не отличающаяся окраской и обстановкой от основного помещения. Когда Кэтрин вошла, на стульях из винила и стальных трубок там уже сидели семь женщин. Все они нервно просматривали старые журналы. За столом сидела регистратор, похожая на птицу женщина лет двадцати пяти, химическая блондинка с бледной кожей и мелкими чертами лица.

Табличка, прочно приколотая на ее плоской груди, сообщала, что ее зовут Элен Коэн. Она подняла взгляд на приближающуюся Кэтрин.

— Хэлло, я Кэтрин Коллинз… — Она отметила, что ее голосу не достает той уверенности, которую она хотела ему придать. Дойдя до конца своего обращения, она почувствовала, что слова ее звучат умоляюще.

Регистратор бросила на нее короткий взгляд. — Вам нужна карта? — спросила она. В голосе ее звучала смесь презрения и недоверия.