Читаем Мозг полностью

— В Неотложной сейчас тихо. А через час — кто знает?

Филипс вздохнул. Он чувствовал себя, как ребенок, которому велят на ночь расстаться с новой игрушкой. Он с неохотой отложил конверты и велел Рэнди отобрать снимки по второму списку и сложить на его стол. А потом, если останется время, можно начать подбирать снимки из основного списка и складывать их у задней стены, за рабочим столом. Вспомнив вдруг, он попросил Рэнди связаться с регистратурой и организовать присылку госпитальных карт Кэтри Коллинз и Элен Маккарти в его кабинет.

Оглядев комнату, Мартин сказал:

— Такое впечатление, что я что-то забыл.

— Себя, — ответила Дениз с раздражением. — Ты здесь уже восемнадцать часов. Пошли отсюда к чертям.

Так как Тауэрс являлся частью Медицинского центра, он был соединен с госпиталем хорошо освещенным и окрашенным в приятные тона переходом на уровне подвального этажа. Там же были проложены электрические и тепловые магистрали, скрытые в потолке за звукоизоляционными плитками.

Взявшись за руки, Мартин и Дениз прошли сначала под старым медицинским институтом, потом под новым. Потом они миновали разветвление тоннелей, ведущих к Бреннеровскому педиатрическому госпиталю и Голдмановскому институту психиатрии. Тауэрс находился в конце тоннеля и представлял собой нынешний предел безудержного прорастания медицинского центра в тело окружающего района. По лестнице можно было подняться прямо в нижний вестибюль этого многоквартирного дома. Охранник за пуленепробиваемым стеклом узнал Филипса и отпер дистанционно управляемый замок.

Шикарный Тауэрс был населен в основном докторами медицины и другими специалистами из медицинского центра. Здесь обитали еще несколько профессоров из университета, но, как правило, квартплату считали довольно высокой. Проживавшие здесь врачи были большей частью разведены, зато постоянно росло число молодых турок с карьеристски настроенными женами.

Детей здесь почти не было, их можно было видеть только по выходным, когда наступала папина очередь заниматься ими. Мартин знал также о довольно большом количестве психиатров и замечал немало выпивших.

Мартин относился к числу разведенных. Он развелся четыре года назад после шести лет беспросветной супружеской жизни в пригороде. Подобно большинству своих коллег, Мартин женился в годы своего стажерства — это была своего рода реакция на трудности научной карьеры. Жену звали Ширли, он любил ее, по крайней мере, считал, что любит. Он был потрясен, когда она вдруг ушла от него. К счастью, детей у них не было. Следствием развода явилась депрессия, для преодоления которой он старался еще больше времени проводить на работе, если только это было возможно. С течением времени он смог отнестись к этим событиям с необходимым беспристрастием и осознать происшедшее. Филипс был женат на медицине, а его жена находилась в роли любовницы. Для своего ухода Ширли выбрала тот год, когда его назначили помощником заведующего Неврологии, поскольку именно тогда она окончательно поняла его систему ценностей. До своего назначения он оправдывал перед женой семидесятичасовую рабочую неделю стремлением стать помощником заведующего. Заняв эту должность, он стал оправдывать это тем, что он начальник. Ширли нашла выход, которого Филипс не видел. Она не захотела быть замужем и в одиночестве, поэтому она ушла.

— Ты пришел к какому-то заключению по поводу отсутствия мозга у Марино? — спросила Дениз, возвращая Мартина в настоящее.

— Нет. Но в этом наверняка замешан Маннергейм.

Они ждали лифта под громадной безвкусной люстрой. Под ногами был темно-оранжевый ковер с переплетением золотых колец.

— Ты не собираешься что-то предпринять по этому поводу?

— Я не знаю, что делать. Конечно, хотелось бы узнать, зачем его изъяли.

Самым чудесным в квартире Филипса был вид на реку и изящный изгиб моста. В остальном это было самое непримечательное жилище. Филипс переехал в одночасье. Он договорился об аренде квартиры по телефону, а чтобы обставить ее, нанял прокатную фирму. И вот что получилось: кушетка, пара приставных столиков, низкий столик и пара стульев в гостиной, обеденный уголок в кухне, кровать в комплекте со столиком в спальне. Не бог весть что, но это только временно. Филипсу как-то не приходило в голову, что он здесь живет уже четыре года.

Мартин не был любителем выпить, но сегодня ему хотелось расслабиться, и он налил немного виски со льдом. Из вежливости он подержал бутылку перед Дениз, но она, как и предполагалось, покачала головой. Она употребляла только вино или, изредка, джин с тоником, и конечно не на дежурстве. Вместо этого она налила себе в высокий стакан апельсинового сока из холодильника.

В гостиной Дениз слушала словесные излияния Филипса, рассчитывая, что он скоро иссякнет. Ее сейчас совершенно не интересовали разговоры об исследованиях или исчезнувших мозгах. Она вспоминала его признание в нежных чувствах. Возможность того, что это было серьезно, волновала ее и позволяла признать и свои собственные чувства.