Читаем Мозг полностью

Мартин подошел к сканеру. Ролики в приемной щели двигались. Он осторожно вставил снимок, держа его эмульсией вниз. Машина схватила снимок и втянула внутрь. Заработала выходная пишущая машинка. Подойдя, он прочел:

«Спасибо. Выпейте чашечку кофе.» Филипс улыбнулся. Чувство юмора Майклза проявляется самым непредвиденным образом.

Сканер издавал слабое электрическое гудение; устройство вывода молчало. Филипс схватил фартук и вышел.

* * *

В операционной 21 стояла тишина, пока Маннергейм освобождал правую височную долю Лизы и медленно отделял ее от основания. Было видно несколько мелких вен, связывающих ее с венозными синусами, и Ньюмен искусно коагулировал и отделил их. Наконец, височная доля была свободна и Маннергейм вынул эту часть мозга из черепа Лизы и бросил в лоток из нержавеющей стали, поданный операционной сестрой Дарлен Купер. Маннергейм взглянул на часы. Все идет хорошо. В ходе проведения операции настроение его вновь изменилось. Теперь он был исполнен радости и справедливого удовлетворения своей работой. Все проделано вдвое быстрее обычного. Можно рассчитывать, что в полдень он вернется в кабинет.

— Это еще не все, — сказал Маннергейм, беря в левую руку металлический отсасыватель, а в правую зажим. Он тщательно обработал прежнее место нахождения височной доли, отсасывая мозговую ткань. Он называл это удалением глубинных ядер. Это была, вероятно, наиболее рискованная часть процедуры, но именно она и нравилась Маннергейму больше всего. Маннергейм действовал отсасывателем с величайшей уверенностью, избегая касаться жизненно важных структур.

В какой то момент крупная частица мозговой ткани на мгновение заблокировала отверстие. Послышался слабый свистящий звук, а затем частица прошла по трубке. — Музыкальные уроки, — произнес Маннергейм. В устах Маннергейма после всего вызванного им напряжения это обычное среди нейрохирургов присловье прозвучало смешнее обычного. Рассмеялись все, даже два японских врача.

Как только Маннергейм закончил удаление мозговой ткани, Ранад сократил вентиляцию пациента. Он хотел, чтобы кровяное давление Лизы немного поднялось, пока Маннергейм осматривал полость, чтобы удостовериться в отсутствии кровотечения. После тщательной проверки Маннергейм признал операционное поле сухим. Взяв иглодержатель, он стал закрывать прочную мозговую оболочку. В это время Ранад начал понемногу уменьшать анестезию.

По окончании операции нужно было иметь возможность удалить трубку из лизиной трахеи, не вызвав у нее кашля и напряжения. Это требовало искусной оркестровки всех применяемых медикаментов. Кровяное давление у Лизы ни в коем случае не должно было повышаться.

Закрытие оболочки шло быстро; ловким поворотом кисти Маннергейм наложил последний шов. Мозг Лизы был вновь закрыт, хотя оболочка опустилась и была темнее удаленной височной доли. Маннергейм приподнял голову, восхищаясь плодами своего искусства, затем, отступив назад, резко снял резиновые перчатки. Звук эхом пронесся по комнате.

— Порядок! — произнес Маннергейм, — закрывайте ее. Но только не затягивайте это на целую вечность.

Жестом пригласив двух японских врачей, он вышел из комнаты.

Ньюмен занял место Маннергейма у лизиного изголовья.

— Окей, Лоури, — заговорил Ньюмен, подражая своему боссу, — старайтесь помогать мне, а не мешать.

Опустив черепной клапан на место, Ньюмен стал накладывать швы.

Пользуясь пинцетом с шершавыми зубчиками, он захватил кромку раны и частично вывернул ее. Затем он погрузил иглу глубоко в кожу, стараясь захватить и надкостницу, и вытащил иглу из раны. Отсоединив иглодержатель от хвостовика иглы, он захватил им острие и вытащил нить из раны.

Практически таким же образом он продел нить через другую кромку раны и вытянул ее в подставленную руку доктора Лоури, чтобы тот сделал узел. Эта процедура продолжалась до тех пор, пока вся рана покрылась черными нитями и стала похожа на большую застежку-молнию в боковой части лизиной головы.

В течение этой части процедуры доктор Ранад продолжал вентиляцию легких, нажимая на дыхательный мешок. Как только будет наложен последний шов, он планировал дать Лизе чистый кислород, чтобы удалить не усвоенные телом остатки мышечного парализатора. В нужный момент его рука вновь нажала на дыхательный мешок, но на этот раз его опытные пальцы уловили слабое изменение по сравнению с предыдущим нажатием. В течение последних нескольких минут Лиза начала первые попытки самостоятельного дыхания. Это создало определенное сопротивление вентиляции легких. При последнем нажатии это сопротивление исчезло. Следя за дыхательным мешком и прослушивая через эзофагальный стетоскоп, Ранад установил, что Лиза прекратила попытки дыхания. Он сверился со стимулятором периферической нервной системы. Тот показывал, что мышечный парализатор выводится, как положено. Но почему она не дышит? У Ранада участился пульс. Для него анестезия была подобна стоянию на прочном, но узком уступе над пропастью.