Читаем Моцарт полностью

Днём, как и в теперь уже средневековые времена, Старый город был абсолютно безопасен. Мимо, смеясь и переговариваясь, проносились толпы беззаботных туристов. Везде играла музыка, не такая грохочущая и настырная, как в Саратове, и не такая лирично-уголовная, как в Волгограде. Работала уйма уличных кафе и ресторанчиков, в отличие от Испании, здесь подавали не сангрию с фруктами и кусочками льда, а холодные белые вина. Впрочем, в большинство заведений можно было прийти и со своей пластиковой бутылкой домашнего вина, купленного на крестьянском рынке. Вас охотно пустят за стол. Раз пьёшь, то и закусывать будешь, смысл терять клиента?..

Я специально потащил подружек мимо церкви Святого Иоанна, мельком заглянув внутрь. Пожилой священник, живой и здоровый, что-то объяснял пришедшим посмотреть старые иконы и не замечал меня. Отлично, раз в порядке, значит, о телах убитых вчера вампиров можно уже не беспокоиться. Девушки как раз успели купить себе по мороженому, когда мы выяснили дорогу и через пару-тройку кварталов замысловатыми путями вышли к рынку антикварного барахла.

Собственно, рынок, наверное, слишком громкое слово для небольшого пятачка, со всех сторон окружённого каменными стенами и заставленного простыми, грубыми прилавками, где предлагалось на продажу любое старьё. Сюда волокли дряхлые игрушки, потрёпанные книги, ржавое оружие, ветхие мундиры прошлых войн, бронзу, серебро, фарфор и всё, что могло представлять хоть какой-то интерес для слоняющегося туриста, вдруг вообразившего себя коллекционером…

— Ой, какие серёжки с камушками-и! — Восторженно взвизгнув, Рита эротично протёрла краем короткого топика очки и ринулась к прилавку старой бижутерии.

Сильвия неспешно оглядела всех, выбрала мрачного продавца с самым зверским лицом и решительно направилась к нему:

— Оружие есть?

— Вы б ещё наркотики спросили, госпожа…

— Нужен пистолет, кремнёвый, двуствольный, в боевом состоянии. К нему порох, запасные кремни и серебряные пули.

— Чего?!! — Мужчина свесился над прилавком так, словно хотел боднуть Сильвию в живот. — Вы издеваетесь, что ли?! Я честный торговец, у меня лицензия есть, и налоги плачу исправно, так что…

— Серебряные пули, двенадцать штук. — Поймав черногорца за грязный воротник, рыжая авантюристка повторила прямо в заросшее волосами ухо: — Пистолет. Порох. Кремни. Пули.

— Когда прикажете? — слабо пискнул здоровяк.

— К вечеру. Занесёшь в отель «Оазис», оставишь на рецепции для герцогини Сильвии Милорадович!

— А вот это перебор, дамочка, — вдруг решительно выпрямился продавец, стряхивая её руку. — Род Милорадовичей прервался ещё до Первой мировой. Мы здесь не очень любим самозванцев.

Мне пришлось экстренно вмешаться, потому что моя вспыхнувшая подруга мигом перешагнула через прилавок и завалила мужика, угрожая ему всё ещё острым австрийским штык-ножом времён Первой мировой, взятым с его же прилавка. С трудом оторвав Сильвию от уже прощающегося с жизнью бедолаги, я сурово переставил её подальше, громко заступившись за неё же:

— Эта девушка не лжёт. Её история, быть может, покажется кому-то странной и фантастичной, но она действительно наследница этого древнего рода.

— У вас есть доказательства? — спросил кто-то из-за соседнего прилавка.

— Я умею стрелять из кремнёвого оружия, — начала перечислять Сильвия.

— Все умеют…

— Могу побить двух мужчин.

— Многие женщины могут. Карате, тхэквондо…

— У меня остался кулон с монограммой на обратной стороне.

— Любой, у кого есть деньги, может купить себе такой же…

— А тогда… а если вы так… — Герцогиня на мгновение задумалась, сжала кулаки и объявила: — Я могу перепить вас всех!

Сообщество антикваров сразу смолкло. Не принять брошенный вызов значило опозорить себя на всю Черногорию. Принять — тоже гордости мало: толпа здоровых мужиков коллективно пьёт на спор с одной рыжей девушкой? А уж если она ещё и выиграет, то…

— Не соблаговолит ли госпожа ответить на пару исторических вопросов? — наконец сообразили двое наиболее опытных. Славу знаменитых Опохмеловичей никто с наскоку оспаривать не рискнул.

— Легко! И принесите вина, у меня пересохло в горле, а разговор, я чую, будет долгий…

Ну что ж, теперь её можно было спокойно оставить одну — до окончания спора черногорцы грудью встанут на её защиту, а уж по окончании она будет своей в доску.

Я вернулся к Рите, девушка так воодушевлённо перебирала старые украшения, что пропустила весь спектакль мимо ушей.

— Что-то выбрала?

— Да! Вот это! И это! Или эти вот, серебряные с красным… Мне пойдут?

После недолгого совещания длинные серьги старого серебра, украшенные чернью и багрово-красным гранатом, перешли на розовые ушки счастливой блондинки. Продавец при нас протёр дужки спиртом, сделав приличную скидку за моё безупречное владение языком.

— Хвала! — поблагодарила и Рита.

Учитывая, что Сильвия только-только перешла на второй литр, мы решили подождать её за воротами рынка, в маленькой уличной пиццерии. Правда, саму пиццу не заказывали, Рита уверяла, что не голодна, но взяли чай и тирамису.

— Я хотел спросить, а где вчера вы видели того бородатого?