Читаем Мост Её Величества полностью

— Okay.

Подошедшей ко мне женщине лет тридцать пять, или около того. Она невысокого роста, но такая… крепко сбитая. Спросила, как меня зовут. Я назвал свое имя. Она цепко взяла меня за рукав и увлекла за собой.

— My name is Terezа! — Ей приходилось говорить громко, чтобы перекрыть звуки грохочущей музыки. — I'm from Portugal and I am the supervisor. You will listen to me… I'll teach you to work.

«Похоже, здесь все сотрудники имеют псевдо «Тереза», — вяло подумал я. — Дурдом…»

Португалка вначале подвела меня к столу, имеющему сквозные прорезные ниши. Из этих ниш — в ряд — торчат рукоятки ножей. Часть стола занимает точильный станок. Здесь же лежит с полдюжины ручных оселков — вроде тех, при помощи которых отбивают лезвие косы.

«Вайзериха» велела мне выбрать инструмент. Я наобум вытащил из ниши один из ножей; он оказался довольно внушительного размера; длина широкого одностороннего лезвия составляет примерно сорок сантиметров.

Тереза включила станок; спустя минуту она передала мне остро заточенный инструмент.

— Точить нож на станке разрешается не чаще одного раза в смену, — сказала она. — Периодически пользуйся оселком… Но не вздумай убегать из-за «ленты» каждые пять минут, как некоторые пытаются делать!.. Okay, Arthur?

— Okay.

Португалка потащила меня к одной из имеющихся здесь четырех линий.

— Здесь разделывают капусту, — сказала она. — Капуста бывает разных видов, — проинформировала она меня, как будто я никогда в жизни не видел данного овоща. — Белокачанная… Краснокачанная… Цветная… Броколли… Кольраби… Савойская… Пекинская… В основном, мы имеем заказы на первых два из перечисленных мною видов, остальные случаются редко.

На линии — кроме нас — работали четверо, все в зеленых халатах. Уже знакомый мне поляк с вислыми усами, стоя на металлической приступке, перегружал содержимое ящиков, которые он брал с поддона, в чуть наклонный металлический желоб. В ящиках краснокачанная капуста; она под собственным весом, подобно мячам, скатывалась по этому желобу. В другом конце линии стояли три женщины, в одной из них я узнал Веру. Они брали левой рукой из желоба кочан, клали его на боковую разделочную доску и ловко, несколькими взмахами остро наточенных ножей, распускали его. Капустную массу, лишенную кочерыжки, одним движением ножа перемещали на движущуюся ленту транспортера.

Работали они быстро, как автоматы; стоящая ближе ко мне женщина даже пританцовывала — то ли для того, чтобы согреться, то ли ноги сами двигались в такт гремящей из динамиков бодрой музыке.

Португалка указала мне место, где я должен работать — рядом с Верой.

— Look here!

Встав на приступку, потянулась, взяла из желоба кочан. Вытащила за рукоять нож из прорези — здесь же, рядом с лентой, хранятся запасные тесаки. Положила кочан на боковую столешницу, испещренную следами порезов. Несколько молниеносных движений тесаком, — тут позавидовал бы даже опытный самурай — и россыпь резаной капусты отправилась на ленту транспортера — без удаленной кочерыжки.

— Clear, Arthur? Then work!

Я судорожно вздохнул. Татьяна во время утреннего инструктажа сказала, что худшая и самая тяжелая работа на этом пакгаузе, это как раз разделка капусты.

Не успел я толком освоить этот новый для меня вид деятельности, как линию вдруг остановили. Кто-то выключил назойливую громкую музыку. Через прикрытый пластиковыми лентами проход в цех вошел — вернее даже, вбежал — незнакомый мне тип, облаченный в красный халат супервайзера.

Когда я увидел его, этого облаченного в шорты и короткие резиновые сапоги чудака, с голыми, без перчаток руками, меня еще сильнее пробрал озноб. Худой, длинный, нескладный субъект, с красным влажным носом, с посиневшими от холода коленками, которые видны под коротким халатом, махом взлетел по металлической приступке на пустующую ленту одного из транспортеров.

— Attention! Today, a large order from the network «McDonald's»! Our favorite cabbage!

Послышался общий тяжелый вздох; стоявший рядом поляк выругался — «O, kurwa mac!..»

Старший супервайзер — старший смены, как я понял — сказал, что будем работать с уменьшенными по времени «брэйками»: перерывы на прием пищи, перекур и отправление нужды продлятся не по двадцать минут, как здесь заведено, а четверть часа, и будут они объявляться не через два с половиной часа, а через три.

— All understand me? — выкрикнул старший смены со своей импровизированной трибуны. — Then — a rock 'n' roll!..

Наша смена пошабашила в четверть девятого вечера.

Я был едва жив; и дело даже не в физической усталости, а в общем состоянии моего организма.