Читаем «Моссад» - первые полвека полностью

Рона Ричи поступила на дипломатическую службу в августе 1979 года, решив, что это место идеально подходит для образованной молодой шотландки, владевшей несколькими иностранными языками. После соответствующей профессиональной подготовки она в июле 1981 года получила свое первое назначение на пост пресс-атташе британского посольства в Тель-Авиве.

Через три недели получила приглашение на коктейль в египетское посольство, которое открылось в 1979 году после заключения мирного договора — и с первого взгляда влюбилась во второго секретаря египетского консульства Рифата аль-Ансари. Влюбленные даже не пытались скрывать свои чувства. Они постоянно встречались на дипломатических приемах, их также часто можно было видеть целующимися при свечах в уютном ресторанчике на улице Йирмийаху в северной части Тель-Авива. Ричи не только уступила всем желаниям своего любовника, но и стала передавать ему секретные телексные сообщения, которые отправлялись её посольством. В конце ноября она передала Ансари совершенно секретный документ, раскрывавший подробности предстоящего визита на Ближний Восток министра иностранных дел Великобритании лорда Питера Каррингтона. Если бы эта информация попала в руки террористов, жизнь Каррингтона могла быть поставлена под угрозу.

Израильская разведка без труда зафиксировала эту связь. По данным спецслужб, Ансари был кадровым разведчиком и использовал свою привлекательную внешность в интересах египетской разведки; кстати, в Каире у него была жена и двое детей. «Шин Бет» решила положить конец этой связи, пока она не зашла слишком уж далеко и передали англичанам подробную информацию. Ричи была под каким-то предлогом вызвана в Лондон и арестована. Она признала себя виновной, выразила раскаяние и стала помогать следствию. 28 ноября 1982 г. суд в Олд Бейли вынес ей условный приговор. Обвинитель сэр Майкл Хаверс заявил: «Поведение обвиняемой было скорее глупым, чем злонамеренным. Она так увлеклась своим чувством, что разрешила своему партнеру читать секретные телеграммы». Израильские журналисты в Лондоне, привлекаемые пикантными подробностями этого сексуально-шпионского дела, посещали все заседания по делу Ричи и красочно описали её расстройство и проявления эмоций, когда Ричи узнала, что возлюбленный египтянин не только шпион, но и примерный семьянин…

Персональное досье.

Амина Муфти родилась в черкесской семье в Иордании в 1935 году, получила медицинское образование.

Личные качества: высокий интеллектуальный уровень, общительность, артистические способности, владение языками.

Предпосылки к вербовке: происхождение из немусульманской среды и отсутствие негативизма к Израилю.

Мотивации: отчетливо резкое, вплоть до эмоциональности, отношение к исламскому радикализму.

Особенности вербовки: с установлением доверительного контакта.

Черкесы, жившие в Иордании и Израиле, уже хорошо зарекомендовали себя на службе в израильской разведке и молодая, образованная и энергичная Амина была идеальным выбором. Она была завербована «Моссадом» в Вене в 1972 году, где она, — по версии открытых источников, — якобы влюбилась в израильского пилота. Гораздо больше оснований предположить, что «пилот» был просто вербовщиком или по крайней мере «совместителем». Во всяком случае, никаких сведений о «романе с пилотом» больше в её биографии не было. А вот многочисленные сведения о её ненависти к ООП и экстремистам, которые, по её мнению, продляли ближневосточный конфликт и приносили страдания всем народам, имелись.

После вербовки и курса подготовки «Моссад» помог ей перебраться в Бейрут и открыть там клинику. Несколько лет она проработала, выполняя долгосрочные задачи: легализацию и сближение с верхушкой ООП. Клиника Муфти заработала на полную мощность, когда в 1975 году в Ливане вспыхнула гражданская война и к ней стало поступать много раненых палестинцев. Ирония судьбы: получилось так, что «Моссад» тайно финансировал медицинскую помощь раненым бойцам ООП в Ливане. Впрочем, в узкопрактических разведывательных целях финансирование было осуществлено не зря: Амина Муфти сумела познакомиться с многими лидерами ООП и по ночам писала пространные донесения в «Моссад» обо всем, что слышала и видела днем. Информация представляла немалую ценность; в разведсообществе принимали меры к тому, чтобы обезопасить работу ценного агента. Амина никогда не встречалась с агентами «Моссада» в Ливане, иногда передавала сообщения по рации, но чаще поддерживала связь с разведкой через «почтовые ящики» — тайники в вестибюлях отелей и туалетных комнатах ресторанов; самую срочную информацию, конечно, старалась сразу же сообщить с помощью излюбленного израильского средства — миниатюрного радиопередатчика. Но меры предосторожности оказались недостаточны; «служба 17» ООП взяла под подозрение Амину, когда внимательно проследила за одним из выявленных «почтовых ящиков» (его «засветил» связник, который не заметил за собой наблюдения и выполнил несложное задание — забрал сообщение и передал его по цепочке связи).