Читаем Москва - столица полностью

...Иван Иванович Бутурлин — первая, самая ранняя страница Преображенской летописи. Он всегдашний участник петровских игр, один из командиров «потешных». В только что сформированном Преображенском полку Бутурлин получает чин премьер-майора. Но детские шутки оправдываются делом. Молодой офицер прекрасно показывает себя в первых же боях. А в 1700 г., уже в чине генерал-майора, он приводит под Нарву для сражения со шведами Преображенский, Семеновский и еще 4 пехотных полка, при которых в чине младшего офицера находился и сам Петр. Но здесь удача изменяет Бутурлину. Нарушение шведским королем Карлом XII своих гарантий стоило ему и целой группе русских офицеров 10 лет шведского плена. Попытки бегства не удаются. Только в 1710 г. Бутурлин возвращается в Россию. И снова военная служба, сражения со шведами, участие в разгроме их флота при Гангуте, занятия кораблестроением. Но Преображенский портрет мог быть написан только до шведского плена и, значит, до 1700 г. Для роли Нептуна, как и для всего облика мужчины с третьяковского портрета, Бутурлин тогда еще слишком молод.

Иное дело Ромодановский. Он управлял Преображенским приказом, командовал всеми «потешными» и регулярными войсками после того, как власть от царевны Софьи перешла к Петру. А когда в 1697 г. Петр отправился с Великим посольством в поездку, затянувшуюся без малого на два года, то доверил ему руководство государством, присвоив выдуманный титул «князь-кесарь». По поручению Петра вел Ромодановский расследование вспыхнувшего в отсутствие царя стрелецкого бунта и наблюдал за находившейся в заключении царевной Софьей, Петр и в дальнейшем сохранил за Ромодановским всю полноту внешней, представительной стороны царской власти, которой сам всегда тяготился, продолжал величать его и письменно, и в личном обращении царским титулом, строго требуя того же и ото всех придворных.

Мог ли Ромодановский оказаться «Нептуном»? Опять-таки нет. Судя по современным описаниям празднеств, в них всегда принимал участие «князь-кесарь», занимавший наиболее заметное и почетное место. С какой же стати было писать его портрет в маскарадном костюме, которого он никогда не носил? Но это соображение, так сказать, теоретическое. Существуют и более конкретные доказательства.

Оказывается, изображали «князь-кесаря» достаточно часто еще до получения им этого титула: в старорусском кафтане поверх легкого шелкового платья, с длинными заложенными за уши волосами и такими же длинными, по польской моде, усами (именно такой портрет висел в Преображенском) — и в качестве титулованной особы: в горностаевой мантии и латах, как того требовала в отношении царственных особ западноевропейская традиция. Ни на одном из сохранившихся портретов Ромодановский не имеет ничего общего с «Нептуном» — это разный тип лица, разные люди.

Дело далекого прошлого, но нельзя не припомнить, что в Преображенские годы между Бутурлиным и Ромодановским существовала своя особая связь. Оба они возглавляли каждый свою часть сражавшихся между собой на показательных учениях войск. Отсюда первый получил от Петра шутливый титул «царя Ивана Семеновского» (по названию села), второй — «царя Федора Прешбургского» (по названию крепостцы). Наиболее известными маневрами, которые позволяли убедиться в абсолютном превосходстве обученных новыми методами «потешных» над стрельцами, были маневры под Кожуховым. Схватка оказалась серьезной: 50 раненых, 20 с лишним убитых, зато предположения молодых военачальников подтверждались. «Шутили под Кожуховым, теперь под Азов играть едем», — писал спустя год Петр, откровенно признавая, что «Кожуховское дело» не было простым царским развлечением. Не эта ли связь с первыми серьезными выступлениями «потешных» послужила причиной написания оказавшихся в зале Преображенского дворца портретов?

Портрет Никиты Зотова

...Письмо было неожиданным и необычным. Оно легло на мой рабочий стол — большое, почти квадратное, расцвеченное множеством марок и штампами на нескольких языках — «Просьба не сгибать»: Париж, улица Клода Лоррена. Из разрезанного конверта выпали две большие фотографии. Известный собиратель и знаток русского искусства во Франции С. Белиц писал, что, прочтя мою последнюю работу по живописи XVIII в., хотел бы помочь мне французскими материалами, но, к сожалению, располагает пока сведениями о единственном портрете интересующей меня эпохи. С фотографии смотрело моложавое мужское лицо с усами и бородой. Легкий поворот к невидимому собеседнику, умные живые глаза с припухшими нижними веками, характерный излом высоко поднятых бровей, готовые сложиться в усмешку губы. Никаких мелочей — простой опушенный мехом кафтан, сжимающая книгу рука. И внизу на белой ленте надпись: «Никита Моисеевич Зотов Наставник Петра Великого».

Самый текст (Петр получил от Сената титул Великого в 1721 г., много позже смерти Зотова), как и характер написания букв свидетельствовали о том, что надпись сделана позднее, хотя тоже в XVIII в. А вот портрет...