Читаем Москва - столица полностью

Внутри дворца каждый этаж имел свое особое назначение. Помещение подклета продолжало служить кладовыми и погребами, главным образом для самых разнообразных напитков.

Некоторое время здесь располагались палаты Сытного дворца. Второй этаж в течение XVI—XVII вв. неизменно занимала Мастерская палата. На третьем находились служебные помещения и, как можно предположить, временные покои царицы и царских детей, потому что основным местом пребывания семьи служил деревянный дворец. Деревянное жилье в Москве по-прежнему предпочитали каменному из соображений здоровья и тепла. Здесь же помещалась и маленькая царская банька-мыленка, откуда винтовая лестница вела непосредственно в спальню царя, расположенную, как и все его личные покои, на четвертом этаже.

Личных царских горниц всего несколько — небольших, каждая в три окна, почти одинаковых по размерам и одинаково обращенных на юг. Первыми идут Проходные сени, затем Крестовая палата, или гостиная, где происходило «сидение царя с бояры», дальше Престольная, или кабинет. В Престольной царь выслушивал доклады бояр, выносил решения по спорным делам. Здесь принимались и отдельные решения особой государственной важности, как, например, в 1660 г. об отрешении Никона от патриаршества, для чего в Престольной собрался духовный собор.

Москва хорошо знала среднее окно Престольной. Отсюда на специальном приспособлении спускался к подножию теремов ящик для челобитных на царское имя — «долгий ящик», как называли его в народе: слишком долго и далеко не всегда в пользу справедливых истцов решались подававшиеся жалобы.

За Престольной располагались Опочивальня и крохотная молельня. Строгой анфиладности в расположении горниц нет. Все они перекрыты пологими сомкнутыми сводами с распалубками, которые много позже, в XIX в., были украшены лепными гуртами.



Теремной дворец. Царская опочивальня



Теремной дворец. Фрагмент интерьера


С северной стороны к личным горницам примыкают еще меньшие по размерам подсобные помещения и тянется узкий длинный коридор. С ним предание связывает смотрины царских невест. Будто бы здесь их выстраивали для осмотра царем и царь, трижды пройдя мимо девушек, вручал рушник своей избраннице.

Попасть на последний этаж, в Верхний Теремок, можно было прямо из Престольной — через небольшие, примыкающие к ней сени и узкую витую лестницу. Определенного назначения Теремок не имел. Здесь могли решаться государственные дела, могли и просто играть царевичи. Как и царские горницы, Теремок перекрыт коробовым сводом с распалубками над окнами. Единственное его украшение — две большие изразцовые печи. Обстановка — тянущиеся вдоль двух стен скамьи. Роспись стен относится к 1840-м гг., когда по рисункам Ф. Солнцева было выполнено все внутреннее убранство. Руководство работами осуществлял архитектор Ф.Ф. Рихтер.

Внутренняя отделка Теремного дворца в первоначальном ее виде отличалась разнообразием и богатством цветовых сочетаний: расписные слюдяные оконницы (русская слюда славилась на всю Европу своей чистотой и мало уступавшей стеклу прозрачностью), затянутые алым или зеленым сукном полы, изразчатые печи, расписанные стены и рядом с модной во всей Европе мебелью лавки с яркими полавочниками — покрытыми сукном мягкими тюфячками.

Включенный во внутренний двор Большого Кремлевского дворца Теремной дворец просматривается теперь только частями. Его композицию замыкает с восточной стороны группа дворцовых церквей — их купола видны с Соборной площади, с запада — церковь Рождества Богородицы, одинокую главку которой можно заметить от Оружейной палаты. Фасады Теремного дворца открываются только из обращенных во внутренний двор окон Большого Кремлевского дворца или от Дворца съездов. И несомненно, самые существенные изменения в положении и внешнем виде Теремов произошли в связи со строительством в XIX в. Большого Кремлевского дворца.

С южной стороны Теремов к ним примыкала простиравшаяся до Грановитой палаты Боярская площадка — ее занял Владимирский зал. С середины Боярской площадки шла лестница на Верхоспасскую площадку, иначе — Переднее Золотое крыльцо, перекрытое в 1670 г. Золотой решеткой. Согласно преданию, решетка эта сделана из медных денег, изъятых из обращения после Медного бунта. В действительности же она выкована из железа, расписана и вызолочена. Переднее крыльцо было перекрыто потолком и вошло в состав внутренних дворцовых помещений.

Многие части ансамбля Теремного дворца имеют свою самостоятельную историю, но едва ли не самой сложной оказалась история церкви Рождества Богородицы — одной из древнейших построек Кремля и Москвы. В XIV в., как уже говорилось, место это занимала деревянная церковь Лазаря. Деревянный храм в 1393 г. уступил место белокаменному, переименованному во имя Рождества Богородицы, роспись которого, по свидетельству летописи, была поручена Феофану Греку «с товарищи». Однако новому зданию не посчастливилось. В конце XV в. церковь сгорела, а спустя несколько лет рухнули ее своды.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное