Читаем Москва - столица полностью

Все три художника замечательны своим мастерством. Феофан Грек приехал в Москву не позднее 1395 г. уже прославленным иконописцем. До этого ему пришлось работать в Константинополе, Галате, Каффе, Халкидоне. В 1378 г. он расписал церковь Спас Преображения на Ильине в Новгороде. «Философ зело хитрый», по выражению современника, Феофан поражал зрителей не только своей фантазией, бурным темпераментом живописца, но и умением рассуждать об искусстве, разговорами о мастерстве, которые вел во время работы. На одной из современных книжных миниатюр он так и изображен пишущим фреску в окружении толпы людей. Художник и сам владел в совершенстве искусством книжной миниатюры. Влияние его на молодого Андрея Рублева было очень велико.

Конечно, поводы для сооружения в Древней Руси каждого храма были разными, но в Кремле XV в. они отмечают собой события большого государственного значения, становятся своеобразными их памятниками. Небольшой белокаменный куб поднятой на высоком подклете церкви Ризоположения, вплотную придвинувшейся к западному крыльцу Успенского собора, — часть все той же древней кремлевской улочки.



Церковь Ризоположения


В 1448 г. собор русских епископов, впервые не обращаясь за согласием к константинопольскому патриарху, самостоятельно избирает на свой митрополичий престол рязанского епископа Иону. Это был решающий шаг к полной церковной независимости Московского государства. Иона спешит подтвердить свое новое положение сооружением в Кремле митрополичьих жилых палат, которые считаются первой в Кремле гражданской каменной постройкой. Строительство началось в 1450 г., а годом позже митрополит решает воздвигнуть здесь свою домовую церковь в память чудесного спасения Москвы от так называемой скорой татарщины. Так и осталось неразгаданным, почему внезапно появившийся у московских стен ордынский царевич Мазовша простоял у города всего один день и так же стремительно исчез. Пришлось это событие на день Положения Ризы Пресвятой Богородицы — 2 июля, почему и церковь митрополит освятил как Ризоположенскую. После очередного московского пожара она была выстроена в 1484 г. и в таком виде дошла до наших дней. Строили ее мастера-псковичи. Как и Благовещенский собор, первоначально Ризоположенскую церковь окружало открытое гульбище, от которого спускались к Соборной площади два нарядных схода-лестницы.

Домовая церковь московских митрополитов, а с 1589 г. патриархов, церковь Ризоположения передается патриархом Никоном дворцу — сам он начинает строить для себя новые палаты. Лестницами церковь была соединена с теремами, северное гульбище перекрыто сводом, заново сделаны северный и западный порталы, а главный вход сооружен со стороны Успенского собора.

Но даже такого числа соборов Ивану III кажется мало. Спустя 16 лет после окончания строительства Благовещенского собора он задумывает величественный храм, которому предстояло стать великокняжеской усыпальницей. Только что приехавшему в Москву итальянскому архитектору Алевизу Новому поручается строить Архангельский собор (1505—1508 гг.).

По преданию, на этом месте раньше стояла деревянная церковь Архангела Михаила, сооруженная братом Александра Невского, Михаилом Ярославичем Хоробритом, а при Иване Калите ее заменил в 1333 г. белокаменный собор. Само по себе посвящение Архангелу Михаилу было очень распространено на Руси. Михаил чтился как предводитель «небесного ангельского воинства», помогавшего в праведной борьбе за родную землю. Поэтому и грандиозный пир по случаю завершения нового, алевизовского, храма при Василии III закончился знаменательным пожеланием князю «на супостаты победы и одоления».

Летописи не сохранили никаких подробностей о псковских строителях кремлевских соборов. По существу, ничего не известно и о домосковской биографии Алевиза Нового. Разве только то, что по пути в Москву зодчий был задержан крымским ханом и по его заказу соорудил в 1504 г. великолепный портал дворца в Бахчисарае.

Но по приезде в Москву Алевиз Новый начинает с технологических усовершенствований. Он полностью меняет и значительно расширяет производство кирпича. Введенный им так называемый алевизовский размер (30x7x14 см) был очень удобен в работе и оживил строительство по всей стране. А в архитектурном решении Архангельского собора зодчий находит своеобразное сочетание русских и итальянских черт. Собор сооружается из красного кирпича с белокаменными деталями. В первоначальном виде его окружала с трех сторон открытая арочная галерея. Каждую арочку венчало украшение в виде белокаменной пирамидки, а крыша была покрыта черной черепицей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное