Читаем Москва - столица полностью

6(19) ноября была захвачена Московская контора Государственного банка. 14(27) того же месяца создан Финансовый совет, а все частные банки подчинены рабочему контролю. Но из-за отсутствия специалистов последний не мог быть сколько-нибудь эффективным, и по декрету ВЦИК от 14(27) декабря 1917 г. все частные банки были национализированы. К началу января 1918 г. все книги и документы частных банков сосредоточили в Московском отделении Народного банка, а с 1 сентября 1918 г. функции частных банков перешли к Народному банку РСФСР — его Московскому отделению.

До июня 1918 г. были национализированы отдельные, но крупнейшие предприятия машиностроительной, металлообрабатывающей и текстильной промышленности. В эту первую группу вошли завод АМО (ныне — ЗИЛ), завод «Братья Тилманс» и другие. После 28 июня, соответственно букве нового декрета, национализации подверглись заводы Бромлея, «Дукс», «Мотор». В дальнейшем начали национализироваться целые отрасли промышленности. К первой половине 1919 г., в частности, государство стало владельцем текстильной промышленности Москвы и Московской области. К осени 1919 г. московская промышленность была национализирована полностью.



Демонстрация в Петрограде. 1917 г.


Национализация торговли заняла вторую половину 1918 г. Торговые дома и крупные общества передавались центральным государственным учреждениям, наркоматам и главкам. Все розничные фирмы переходили в ведение Моссовета. Исключение составили аптеки. За отсутствием специалистов было решено их оставить в руках прежних владельцев и персонала, хотя и под контролем Моссовета.

Едва ли не сложнее всего протекала национализация жилья. Постановлениями от 30 ноября и 12 декабря 1917 г. Моссовет отменил права собственности на домовладения, доход с которых превышал 750 рублей в месяц. 20 августа 1918 г. Исполком Моссовета утвердил декрет о муниципализации недвижимого имущества. Весь жилой фонд переходил под контроль Моссовета, а доходы от него поступали в Жилземотдел. Свыше 4 тысяч крупных домов перешло в ведение домовых комитетов, избиравшихся из числа жильцов. В течение 1918-1920 гг. происходит «уплотнение» квартир. Если в 1917 г. в пределах Садового кольца проживало 5% рабочих, то к 1920 г. — от 40 до 50 процентов. Те из владельцев квартир, кто не успел вернуться с дачи до 1 октября, вообще лишались жилой площади, на которую вселялись новые жильцы. К ноябрю 1918 г. в 3 200 квартир «нетрудовых элементов» были вселены 19 150 рабочих. К концу 1920 г. в Москве было 500 домов, заселенных только рабочими.

В 1917-1918 г. приняты декреты о национализации культурных ценностей, имеющих художественно-историческое значение. В октябре 1918 г. Моссовет муниципализировал все частные библиотеки, театры и кинематографы.


1918, 30 января. Из письма В.Д. Поленова. Поместье Борок.

...Одно время мне казалось, что настал нам конец. Как некогда развалились и кончились разные царства и наикрепчайшие государства, так и наше рассыпалось. А теперь мне кажется, что это скорее начало, а что рассыпалось — это нам на пользу, и мерещится мне, что будет лучше, не говоря уже об недавних временах самодержавия, Распутина и Протопопова, общего произвола, бесправия и всяческого порабощения. Конечно, предсказывать теперь трудно... слава Богу, с голоду мы пока не померли, хотя бывает, что сидим без сахара. Пшеничного хлеба вот уже шесть месяцев не видали... Возвращаясь к современности, не раз поблагодаришь решительных людей, уничтоживших много вековых глупостей: напр. освобождение брака из-под ига попов, упразднение разных несправедливостей судьбы, уничтожение ехидного ять, который причинял гибель не одной сотне юнцов; даже перенесение числа на западный календарь есть хорошая перемена...



Плакат. Неизвестный художник. 1929 г.


1918, 10 марша. В.Д. Поленов - Л.В. Кундраурову. Поместье Борок.

...Ты говоришь, что «все разрушено, что строилось с Петра», а я бы сказал: поколеблено не только, что от Петра, но и что от Иванов, ибо Петр, мне кажется, больше внешность изменил, а суть осталась все та же. А так как я всегда глубоко ненавидел все духовное, что создалось Россией Иванов, то и не печалюсь разрушению ивано-петровских затей и побед. От этого и мой оптимизм...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное