Читаем Москва - столица полностью

Следующими по популярности были коньки, лыжи и хоккей. Замоскворецкий Клуб спорта, располагавшийся в собственном доме на Калужской улице, имел секции футбола, коньков, лыж, хоккея, легкой и тяжелой атлетики, бокса и лаун-тенниса. Председателем руководившего им комитета являлся один из руководителей Даниловской мануфактуры промышленник Е.Р. Бейнс. Клуб содержал и собственный каток. Московский кружок любителей спорта (около Соломенной Сторожки, в Петровско-Разумовском) летом «культивировал», по выражению его программы, легкую атлетику, футбол и лаун-теннис, зимой же коньки, лыжи и «катанье с гор». Любопытно, что «дамы и учащиеся» одинаково имели право на льготные членские и входные билеты, а те из учащихся, кто показывал хорошие результаты в спорте, могли в каждом клубе рассчитывать на бесплатные занятия и более того — на материальную поддержку.

К тем же секциям чрезвычайно популярный «Немчиновский Кружок спорта» присоединял крокет, городки, лапту. Его летняя станция и спортивная площадка находились при деревне Малая Сетунь, зимняя — на станции Немчиновский пост. Его правление составляли в основном чиновники московских городских служб.

Не меньшей известностью пользовались и московские объединения по отдельным видам спорта. Лыжников объединяли Всероссийский союз лыжебежцев (председатель — известный промышленник, владелец одноименной фирмы, а также член Московского клуба мотористов и Московского Автомобильного общества Федор Петрович Кавский), «Московская Лига лыжебежцев» и «Сокольнический кружок лыжников». В правления двух последних входил настоящий энтузиаст этого вида спорта Александр Иванович Булычев. Но лыжи не были единственным видом его увлечения. А.И. Булычев входил в состав Московского кружка «Музыка и драма», который ставил своей задачей на благотворительных началах знакомить московскую публику с музыкальными и драматическими новинками.

Еще более многочисленными были Общество любителей лыжного спорта и Московское общество горнолыжного и водного спорта. Первое держало свою спортивную площадку между 4-й и 5-й Просеками в Сокольниках и предоставляло самые большие скидки для учащихся. Второе имело так называемую дачу и горнолыжную станцию на Воробьевых горах, в имении С. Грачева, лыжную станцию — на Бережковской набережной, у Дорогомиловского моста, и так называемую «гавань» в виде собственной баржи-дебаркадера у Дорогомиловского моста. Его председателем был Карл Адольфович Ферман, купец, служивший в Контроле по поставкам на железные дороги, секретарем — один из руководителей Прохоровской (Трехгорной) мануфактуры Иван Митрофанович Косарев. Входившим в общество легкоатлетическим отделом ведал представитель видной московской купеческой семьи Николай Яковлевич Колли, а инструкторской группой — Вейне Аарнио.

Любителей коньков объединяли Московское общество конькобежцев-любителей и Московская конькобежная лига, которая координировала деятельность всех московских спортивных клубов, имевших соответствующие секции. Существовали также в Москве Московское гребное общество и представительство Всероссийского союза гребных обществ. Но гребля была наименее доступна для подростков.



Матч Лондон-Москва. Момент игры 1914 г.


Уделяя немало внимания прошедшим в Москве XXII Олимпийским играм и их намечаемому продолжению в нашем городе, справочники, к сожалению, обходят вниманием то обстоятельство, что сто лет назад столице это движение было знакомо. Существовал Московский Олимпийский комитет, располагавшийся на Покровке, 2 и имевший четкую программу. Как в ней говорилось, «цель Комитета — объединение всех организаций, культивирующих любительский спорт в Москве». В состав Комитета входило по три представителя от каждой спортивной лиги, «избираемые на год отдельно по каждой отрасли спорта». Комитет продолжал свою деятельность и в годы Первой мировой войны. Председателем президиума «олимпийцев» оставался Роман Федорович Фульда, состоявший одновременно председателем Московской лаун-теннис лиги, секретарем Сокольнического клуба спорта и Московского Общества воздухоплавания.

Инженер-технолог по профессии, Р.Ф. Фульда был одним из руководителей и учредителей одной из старейших московских фирм того же имени, основанной в 1861 г., которую они вместе с отцом преобразовали в 1902 г. в Торговый дом по сбыту металла, москательных и химических товаров. В состав президиума также входили М.Ф. Бауер, Ф.В. Генниг, присяжный поверенный Б.Ф. Яроцинский (казначей), Ф.Ф. Энгельке и К.Г. Бертрам, секретарь Всероссийского футбольного союза.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное