Читаем Москва - столица полностью

Сам А.П. Богданов жил в собственном же доме по 1-й Мещанской (34/36), а в доме по Большому Сухаревскому находился его фирменный магазин уксуса (любопытно, что в Москве было в общей сложности семь подобных специализированных магазинов разных фирм), популярный магазин новой мебели И.К. Парфенова (второй магазин — со старой и в том числе антикварной мебелью — того же владельца — функционировал в Панкратьевском переулке, 7). Но главное место в богдановском доме принадлежало Бесплатной Мещанской городской лечебнице для приходящих больных.

Прием в больнице велся утром и вечером все дни недели. «Утренним» был доктор В.Э. Орлинков, имевший также частный прием в собственной квартире на Покровке, 43, и две фельдшерицы, «вечерними» — врачи А.Ф. Декапольский и Иван Васильевич Русаков вместе с тремя фельдшерицами. Имя И.В. Русакова нельзя не выделить — это он принимал участие в революционных событиях, а впоследствии в организации здравоохранения в первые послереволюционные годы. Именно его именем названа Русаковская улица, бывшее Сокольническое шоссе. Жил доктор на Оленьем валу и каждый день проделывал путь до Сретенки. Прах Ивана Васильевича похоронен в кремлевской стене.

Подобно своему соседу, купец А.Б. Халатов, владевший домом № 19, сам предпочитал жить на Петровке. В его же доме располагались зубоврачебный кабинет С.Н. Рождественской, мастерская зубоврачебных принадлежностей И.Ф. Чекмарева, парикмахерская «с самыми модными парижскими моделями» М.М. Яковлева и два портновских заведения — Т.П. Спешневой и Е.С. Столяровой.

Дом № 21 составлял собственность одного из богатейших купцов-старообрядцев Ф.Н. Кудряшова, члена Совета Московского Общества христиан Старо-Поморского согласия. Сам Кудряшов жил в Лялином переулке, а дом целиком сдавал частной женской гимназии преподавательницы немецкого языка С.Ф. Гейне.

Среди множества существовавших в Москве частных гимназий, пользовавшихся правами казенных учебных заведений, гимназия Гейне была особенно тесно связана со своим районом. Это прежде всего сказывалось на том, что ее попечителями выступали жившие в округе купцы, финансисты, государственные чиновники. Здесь и купец-домовладелец И.Д. Розанов, и мировой судья Сретенского участка В.М. Файвишевич, и широко известный Осип Никитич Пуришев, глава торгового дома «Пуришев О.Н. и Сыновья». Специальность торгового дома, размещавшегося в Лубянском проезде, составляли, как гласила реклама, «все товары для кондитерских, булочных, конфектных, карамельных, шоколадных, пряничных и бакалейных магазинов. Громаднейший выбор елочных украшений и пасхальных яиц. Механические фигуры для рекламы на окнах». Пуришевские игрушки красовались на большинстве московских елок, как и яйца на пасхальных столах, успешно соперничая по дешевизне с кузнецовскими. А на витринах еще долгие годы после Октября сохранялись огромные, в рост человека, псевдокитайские вазы, поставлявшиеся торговым домом Пуришевых.

Вместе с тем далеко не обычным был и профиль гимназии. То, что председателем ее педагогического совета состоял Д. М. Россинский, определяло особое внимание к естественным наукам. Россинский являлся председателем Общества акклиматизации животных и растений и редактором журнала «Птицеведение и птицеводство». Очень хорошо было поставлено преподавание музыки и пения — их вел член Союза музыкально-драматических писателей Иннокентий Николаевич Устюжанинов — и танцы, которые преподавал артист балета Большого театра Дмитрий Иванович Голубин. Подобная практика была широко распространена в Москве: артисты балета, оперной труппы и оркестра императорского оперного театра отдавали свободное время занятиям в средних учебных заведениях города, и такой уровень преподавания не мог не сказываться на высокой подготовленности молодежи к восприятию театра и музыки. При гимназии существовал также хор, руководимый И. Н. Устюжаниновым, являвшимся директором Народных хоровых классов Москвы.

В соседнем (№ 23) доме торговавшего москательными и писчебумажными товарами купца П.В. Надеждина размещалась одна из шести имевшихся в городе контор Д.А. Фурмана, поставлявшего в Москву антрацит, и жил мануфактурщик Г.С. Староверов, владелец магазинов мануфактурных товаров на Сретенке (№28) и Старой Басманной (№7).

Четная сторона переулка начиналась со стоявшего напротив трофимовского трактира И. П. Гуркина в доме Л. А. Бессонова (№2).

Следующий дом принадлежал семье широко популярного в Москве виноторговца «Депре К. Ф. и Товарищество». Семья Депре жила в Машковом переулке, главный их магазин и контора помещались в собственном доме на Петровке (№8), второй магазин — в 1-м Знаменском переулке (№ 12), сухаревский же дом целиком отдавался внаем. В нем помещалась мясная лавка Т.С. Трындина, вела прием акушерка А.И. Вейсман и — что свидетельствовало о респектабельности владения Депре — секретарь Московской городской управы А.Я. Никитин.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное