Читаем Москва - столица полностью

В доме № 6 помещалось достаточно необычное Общество взаимопомощи официантов. В квартире № 14 его секретарь ежедневно вел прием с десяти утра до шести вечера. Домовладелица купчиха Н.С. Кознова сумела здесь же разместить портновское заведение И.С. Степанова и две колониальных лавки — С.Г. Некрасова и В.Г. Лебедева, что, по-видимому, нисколько не смущало владевших домом № 8 князей Бебутовых. Глава семьи, князь Г.В. Бебутов, состоял помощником пробирера в Московском окружном пробирном управлении. Это были последние представители знатного и воинственного рода армянских мели-ков, перешедших на русскую службу и успешно воевавших на Кавказе.

О доме № 16, как и о предшествовавших ему №№ 10 (братьев Яковлевых), 12 (Шебанова), 14 (Е. П. Журиной), можно было бы сказать как о простом жилье средней руки, если бы не связывался он для москвичей с именем доктора П.В. Панфилова, работавшего в Старо-Екатерининской больнице Московской городской управы. Частного приема он не имел, но никогда не отказывал в бесплатных советах превосходного диагноста.

Дом № 18 (Г.М. Штутько) был известен по магазину недорогой обуви Рут, аптеке А.И. Красовского, а для пишущей Москвы и художников-журналистов по находившейся в нем редакции иллюстрированного еженедельника «Луч», который издавался книгоиздателем П.Я. Кумановым. Как и во всех сколько-нибудь больших домах, здесь был свой медик — на этот раз акушерка М.В. Васильева, а среди жильцов находился хранитель Исторического музея П.А. Незнамов. Остается удивляться, каким образом одним хлестким очерком В.А. Гиляровскому удается превратить этот район в страшную московскую трущобу, кишевшую проститутками и ворами.



Продавец рыбы



Торговка платками


В доме № 24, принадлежавшем церкви Успения, что в Печатниках, рядом с квартирами помещалась небольшая приходская богадельня. Обычно размеры подобных богаделен определялись потребностями прихода. Приход брал на свое содержание своих престарелых и неимущих сомолитвенников. В канун революции 1917 г. здесь было четыре женщины, и одна из них слепая.

Настоящей местной поликлиникой выглядел дом № 26. В нем функционировала зубная лечебница Л.Б. Залманзона и кабинет «народного доктора» Федора Иллиодоровича Российского, известного своим постоянным участием в делах милосердия. Российский состоял врачом Васильевского Басманного приюта и был одним из руководителей московского Общества попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях. Подобно многим другим аналогичным по своим задачам организациям, Общество попечения входило в систему благотворительных учреждений, созданную и руководимую великой княгиней Елизаветой Федоровной. В данном случае она выступала покровительницей, помощницей же ее была княгиня С.А. Голицына, супруга управляющего Московским Воспитательным домом и шталмейстера императорского двора Александра Борисовича.

Характерная черта елизаветинских учреждений — вместе с духовенством, крупными промышленниками, аристократами в них сотрудничали и самые обыкновенные служащие, как заведующий 54-м почтово-телеграфным отделением города М.К. Можейко. Рядом с ним стояли имена епископа Серпуховского Арсения, председателя правления Московского частного коммерческого банка А.И. Геннерта, управляющего канцелярией московского губернатора А.В. Даксергофа, директора правления «Товарищества А. и В. Сапожниковы» инженера-механика Н.Н. Кукина. Помещалось же Общество в здании Исторического музея на Красной площади.

Под № 28 находилась церковь Успения, что в Печатниках. В переписи 1620 г. она еще не значится. Зато относительно занимаемого ею места имеется запись: «почат было делать храм каменный, а почал было тот храм Лев[онтий] Волков, а ныне тот храм разрушен, а камень продают, церковной земли в длину 27 сажен, поперечнику 17 сажен». Двор «Левы Волкова» находился через улицу и имел восемь на восемь сажен.

В настоящем своем виде церковь сооружена в 1695 г., трапезная достроена в 1902 г.

Замыкал переулок Печатников дом № 30 — братьев Михайловых.

Следующий переулок — Колокольников в переписях XVII в. названия не имел. Согласно одной из недокументированных версий, оно появилось из-за открытого здесь во второй половине того же столетия литейного завода, отливавшего колокола, который непонятным образом переписями не отмечен. Между Печатниковым и Колокольниковым переулками не было ни одного мастера, связанного с литейным, тем более с собственно колокольным делом.



Продавец лимонада



Продавец воздушных шаров


Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное