Читаем Москва - столица полностью

Да, идея носилась в воздухе, иначе не нашла бы столь бурного и всеобщего отклика. В особом манифесте о сооружении Храма Христа Спасителя стояли слова, что должен он быть сооружен «в сохранение вечной памяти того беспримерного усердия, верности и любви к отечеству, какими в те трудные времена превознес себя народ русский». Поток пожертвований — фамильные драгоценности, образа, деньги — хлынет сразу после появления манифеста. Именно поэтому о заказе не могло быть и речи. К участию в объявленном конкурсе допускались художники всех стран и народов. Срок исполнения проекта назначался двухлетний. В 1816 г. руководители конкурса получили возможность осмотреть около 20 представленных проектов. Среди авторов были Воронихин и успешно работавший в Петербурге итальянский зодчий Джакомо Кваренги, будущий строитель московского Большого театра Михайлов. Тем не менее выбор пал на самого молодого участника — Александра Лаврентьевича Витберга, который был выпускником Академии художеств по классу живописи исторической и основами архитектуры овладел лишь за время работы над конкурсным проектом.

Его пытались представлять самоучкой и объясняли неудачу витберговского проекта дилетантством. Александр Лаврентьевич несомненно был дилетантом в строительном деле, раз категорически отказался от веками складывавшейся системы подрядов, легко и быстро обогащавшей за счет государства подрядчиков, и раз вкладывал слишком сложное символическое и философское содержание в задуманное сооружение.

Отбывавший вместе с ним ссылку в Вятке А.И. Герцен напишет: «Наша встреча была важна, вы были Вергилий, взявшийся вести Данта, сбившегося с дороги». Не менее восторженно отзовется о зодчем Огарев: «Когда Александр с вами прощался, он хотел поцеловать у вас руку, как у отца. Артист и друг моего Александра, и я склоняю перед вами колени. Ваше творение велико, и любовь ваша велика».

Витберговский храм должен был стоять на горе, занимая весь ее склон. Александр I предложил для строительства Швивую горку — место, занятое сегодня высотным зданием на Котельнической набережной, Аракчеев — район Симонова монастыря. Витберг остановил свой выбор на Воробьевых горах. Спустя много лет А.П. Чехов скажет: «Кто хочет понять Россию, должен посмотреть отсюда на Москву». Храм должен был начинаться с набережной, в 150 метрах от которой проектировалась лестница стометровой ширины. Проходя 5 уступов, она вела до половины горы, где закладывался нижний храм, возвышавшийся до вершины горы и имевший З0-метровую высоту. Над ним на склоне располагался верхний храм. Общая высота ансамбля от подошвы до верхней точки венчающего креста составляла 231 метр, переходя на наши измерения — 77-этажный дом. Сорок восемь колоколов, подобранных в четыре гармонических аккорда, должны были быть слышны во всем городе.



Историческое изображение торжества, происходившего при заложении Храма Христа Спасителя на Воробьевых горах 12 сентября 1817 г. Гравюра А. Афанасьева


Одной из самых сложных задач в условиях Воробьевых гор оставался подбор и доставка строительного материала. Витберг сам разыскивает залежи мрамора в двух подмосковных деревнях — Ладыгине и Григорове — рядом с имением Герцена Васильевское. Английский техник Мурзай строит единственную в России «водоподъемную машину для поднятия водяного столба на 32-саженную высоту» — т. е. на 70 с лишним метров. Возникает необходимость открытия судоходства на Москве-реке, тем более что речь шла не только о каменоломнях в ее собственном верховье, но и о финском граните. Впервые после смерти Петра I встает вопрос о соединении водным путем верховьев Москвы и Волги.

В свое время Петр наметил 6 систем с каналами и шлюзами, из которых была осуществлена одна Вышневолоцкая, соединившая Волгу с Балтикой. Он обратил внимание на благоприятное географическое положение Дубно-Сестринской системы, но только в связи с проектом Витберга решено было продолжить Тихвинскую систему до Москвы. Между рекой Сестрой, притоком впадающей в Волгу Дубны, и притоком Москвы-реки Истрой строится канал с 33 шлюзами в габаритах Тихвинской системы — речь шла о едином водном пути между Петербургом и Москвой. Подпором Сестры в шлюзованной ее части становится специальное водохранилище Подсолнечное, известное в наше время под именем Сенежского озера. Пропускная способность системы была достаточно велика — 3 тысячи судов в год, хотя грузоподъемность последних оставалась незначительной: баржи, снабжавшие Витбергов храм, поднимали до 35 тонн груза. Тридцать шестой номер «Московских ведомостей» за 1823 г. торжественно сообщал о небывалом событии — открытии москворецкого судоходства.



К. Тон. Главный фасад храма Христа Спасителя. 1832 г. Проект


Перейти на страницу:

Похожие книги

Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Коллектив авторов , Йохан Хейзинга , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное