Читаем Москва-36 полностью

"Давайте посчитаем, уважаемые кроты".

Мысленно устанавливаю роторы в положение "ААА", засекаю время и по таблицам соответствия нахожу первую букву- не "W", сдвигаю левый ротор на один шаг: "ВАА" и повторяю поиск. На десять комбинаций уходит две минуты или 300 комбинаций за час.

"Пусть будет сто, скоро начну уставать. К тому же, работать больше двенадцати часов в день вряд ли получится. Итого, в худшем случае (если искомая комбинация будет последней из семнадцати тысяч возможных) получается две недели. Плохо, через три дня первого декабря сменятся все установки и надо начинать всё сначала"…

Выхожу из-за своей загородки и вижу за столом невыспавшихся разведчиков (Голованов с утра на вышке, с аэродрома доносится шум двигателей самолётов).

— Мне нужно две недели. — Пытаюсь по лицам понять какое впечатление произвели мои слова.

— У тебя есть месяц, — твёрдо произносит Берзин. — операцию назначаю на двадцать пятое декабря, на сочельник католического Рождества.

Валенсия, магазин "Сименс" (S&H).

11 декабря 1936 года, 14:45.

Язычок дверного колокольчика, взведённый открывшейся входной дверью, выдаёт звонкую трель у меня за спиной. Из дверного проёма, ведущего в подсобные помещения, сзади прилавка выглядывает Жозефина, видит меня с букетом красных роз, купленным на деньги, выданные Эйтингоном на "потолкаться по комиссионкам, заглянуть на рынок и посидеть в ресторане", и чуть не подпрыгивает на месте от восторга. Могу её понять, так как за две недели, судя по докладам наших дежурных, занявших место немцев в квартире напротив, через магазин прошло пять человек. Впрочем, я и сам похвастать насыщенной жизнью не могу: если не считать попойки с классиком мировой литературы, то и вспомнить нечего- сплошное мелькание чужих букв, никак не складывающихся в чужие слова. Поэтому как только всё, наконец, сложилось я по первому зову резидента ИНО- похудевший, побледневший, с чёрными кругами под глазами, чуть не прыгая как Жозефина, полетел в Валенсию- город каштанов и апельсинов.

— Каюсь, мадемуазель Жозефина, — покаянно склоняю голову перед не сумевшей выразить свой укор девушкой. — был в отъезде. Это вам.

— А я уж думала, что не увижу вас больше. — Блондинка полной грудью вдыхает аромат роз.

За её спиной появляется управляющий, невысокий худой лысоватый старичок с моноклем на шёлковой нитке в глазу, и, заметив цветы, недовольно покашливает. Но через секунду, бросив на меня проницательный взгляд и смягчившись, уходит легко повернувшись на каблуках и подкручивая набриолиненый ус.

— Ой, совсем забыла, — всплёскивает руками Жозефина. — я же вам каталоги приготовила, те что вы просили.

"Поздно, милая, Берзин уже договорился о закупках радиокомпонентов из моего списка с амeриканцами, причём через испанский генеральный штаб".

Девушка достаёт из-под прилавка высокую стопку брошюр.

— Погодите, Жози, — двумя руками беру ладонь девушки и начинаю её слегка поглаживать. — я должен загладить перед вами свою вину.

— И-и… — блондинка растягивает пухлые губки, показывая ровный ряд белых зубов.

— …разрешите пригласить вас в ресторан. — Не отрываясь гляжу ей в глаза.

— …в какой? — освобождает руку девушка.

— …в самый лучший. — делаю загадочное лицо.

— …но я на работе. — Жозефина огорчённо подпирает кулачками щёчки.

— …не сейчас, жду вас на площади Костелар у фонтана в семь вечера.

Блондинка закатывает глазки, вспоминая какие у неё были планы на вечер. Снова тянусь к её руке, но девушка выпрямляется, демонстративно пряча руки за спину.

— Хорошо. — Роль строгой учительницы ей тоже идёт.

* * *

— Ты где был? — В моём новом полулюксе в правой боковой башенке под круглой крышей отеля "Метрополь" за столом сидят Орлов и Эйтингон и… выпивают. Петрова, Базарова и двух вновь прибыших им в помощь сотрудников вместе с аппаратурой резидент выселил в чердачный номер, меня- в боковой полулюкс, а сам вселился в президентский люкс. Подношу часы к глазам.

"Пять часов утра… Быстро время пролетело. Не слабо мы зажигали с "белокурой Жози"".

— Ты где был? — Повторяет Орлов заплетающимся языком, делая широкий жест и смахивая со стола пустую бутылку. — Мы же тут волнуемся.

— Не знаю где я брал "Дарью". — Прохожу и открываю окно, в комнате накурено, хоть топор вешай.

"Зашли в первую попавшуюся гостиницу".

— Какую Дарью? — Поднимает глаза трезвый Эйтингон.

— Где был? Выполнял вашу работу! — Зло кричу я, увидев затушенные окурки на ковре.

— Ну и как она? — Спрашивает Орлов после минутного обдумывания.

Все втроём начинаем истерически хохотать.

* * *

Орлов появился в Валенсии неспроста. Утром с ужасным перегаром изо рта, но весёлый и бодрый, он заявился ко мне в номер с картонной папкой, бросил её передо мной на журнальный столик и, развалившись в единственном кресле, немедленно… закурил. В ней оказалась небольшая стопка листов, прошитых синей суровой ниткой и исписанных от руки аккуратным убористым почерком.