Читаем Москва полностью

Так вот, в год моего поступления в художественный институт, подобный же запах гари заполонил всю Москву. Но на сей раз горели более обычные в таких случаях подмосковные и дальние леса. Сначала пожар обступил Москву с востока. Однако доминирующие в летние сезоны юго-западные ветра сносили пламя и дым к Уралу, который пока служил естественной преградой огню на его пути в Сибирь. Но постепенно пожар взял столицу в огненное кольцо со всех сторон. Теперь любой ветер только способствовал прорывам пламени в соответствующую часть города. Скоро уже Москва занялась оранжевыми всполохами, отбрасывавшими в небеса, на низко нависшие облака из помеси гари и пара, жуткие адские отблески. Кто мог выжить в этом жару, плавившем металл и камень? Не знаю. Знаю только, что кто-то все же боролся и в результате одолел. Даже выжил. Вернее, конечно, природа, как всегда, поборола самое себя. Но кто-то все-таки имел мужество и миссию выстоять, дождаться этого, чтобы стать сопричастником не человеческого и нечеловеческого космическисоприродного подвига. То есть тот же ветер, по мере смены сезона, следуя привычной розе ветров, задул с юга на север, понеся жар и гарь к северу, к вечным снегам и льдам. В ответ оттуда хлынул гигантский многометровый вал растаявшей воды. Его движение было не менее, если не более, мощным и разрушительным. Просто к тому времени уже разрушать-то, уничтожать оказалось практически нечего и некого. Но зрелище само по себе впечатляющее. Если бы кто-то уцелевший среди жара и пламени оказался свидетелем величественного побеждающего медленного движения водяной умиряющей стены, то явно не остался бы равнодушным. Дойдя до Москвы, вал рухнул и уже просто потоками различной силы и глубины растекся по всей Европейской равнине, покрыв собою Польшу, Чехию, Венгрию, Австрию, половину Германии и какую-то часть Франции. Да что я вам рассказываю вкратце? Подробно, во всех деталях вы отыщете описание этого в многочисленных научных исследованиях и беллетризированных повествованиях для детей и юношества. Или в популярных публикациях для просто любопытствующих, не продвинутых в области естественно-научных знаний. Я уж не говорю о бесчисленных спекуляциях и провозвестиях всяческих там провидцев-предсказателей.

Хотя все, конечно, было совсем не так.

Все было связано с китайцами. Надо сказать, что мой отец тогда любил китайцев. Он всегда проявлял какой-то особенный, я бы сказал, злостный интерес к этой стране и нации. Сидя на веранде деревянного двухэтажного дома, где обитали мои родственники, он возбужденно, не терпя возражений, проповедовал:

– Вот китайцы – замечательный народ! Собрались и всех мух уничтожили. Каждый по десятку, вот и выйдет около двух миллиардов мух. Фантастика!

– Саня, – обращался к нему родственник, – так ведь что ж тут хорошего? Муха, она тоже на что-то нужна.

– Это на что ж тебе нужна муха?! – вспыливал мой отец. – Ты что, целоваться с ней собираешься? – отец был резок, но остроумен.

– Нет, все-таки нужна. Может быть, немного, а нужна. Все для чего-то здесь нужно. Ведь и они играют какую-то свою положительную роль в природе. Ведь для чего-то они изобретены, – возражал стихийный экологист того времени, когда подобного не слыхивали и на Западе.

Мало ли чего в мире пакостного изобретено. Так что же, все и сохранять? Вот иди и обнимайся со своей мухой, – ехидничал отец. – А китайцы всех поуничтожили и создали прекрасное сельское хозяйство.

– Да уж, – сомневался родственник, кстати бухгалтер.

– Иронизировать легко. А вот со временем они так же соберутся и раньше нас социализм построят.

– А социализм у нас уже построен, – встревал кто-то из общественно-политически подкованных.

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги