Читаем Москва полностью

Как можно назвать Беляево в узком смысле, не принимая во внимание возможные инвективы? – сердечная пульсация разбегающихся меток организма, т. е. СПРМО

* * *

Как в узком смысле можно назвать хлеб, не ограничиваясь только его прямой функцией? – простота, замыкающая себя в объятьях неосознаваемого, т. е. ПЗСОН

* * *

Как можно назвать женщину в узком смысле, не обинуясь всем уничижающим и возвышающим – перелет тонкого через тончайшее, т. е. ПТЧТ

* * *

Как можно в узком смысле назвать плюшевого медвежонка не за пределами антропоморфного? – забегание за взгляд узнавание, т. е. ЗЗВУ

* * *

Как можно назвать нечто неузнаваемое в узком смысле, не впадая в тавтологичность? – касание предметной мягкости бытия, т. е. КПМБ

* * *

Как можно назвать Все в узком смысле, не избегая необходимого различения? – чистота перед лицом собирания себя по кругу, т. е. ЧПЛССК

* * *

А что же получается в сумме всего

Хотя и не в исчерпывающей, но критической массе

ЖРЛСИЗОЗСПРКОПЗСОНПТЧТЗЗВУКПМБЧПЛССК

и получаем в приближении 1Ж, 6П, 5С, 1Л, 1И, 5З, 4О, 1Р, 3К, 1Н, 2Т, 2Ч, 1В, 1Б

или 35 (ЖПЛСИЗОРКНТЧВБ)

а в апофатической явленности эманационной преизбыточности, т. е.

конкретизируя, получаем

ЖЛИРНВЧБ

при повторном сокращении чуть-чуть исправляем

ЖИНУ

или УНИЖ

или ИНЖУ

и, естественно, в итоге

ИН-ЖУ

Имена образующиеся из чужой жизни

2005

Предуведомление

Собственно, ничего оригинального в этом собрании нет. Здесь представлена достаточно архаическая игра, бытовавшая во времена моего детства. Из различных слов нужно было образовать сочетание обычных имен и как бы фамилий. Типа: абажур – Аба Жур. В своей ранней юности, лишенной таких общеразвлекательных ныне развлечений – телевидение, видео, саунд-записи, интернет – мы развлекались, как могли. И до сих пор иногда на меня неожиданно набрасывается эта комбинаторная страсть, и я начинаю судорожно перебирать слова, отыскивая сочетания, которые не пришли мне в голову в моем далеком детстве.

Но в то же самое время в этом нехитром занятии неожиданно проглядывают архаические черты магических занятий отыскания подобия по сходству, рядоположенности и совпадению звучания. Интересно наблюдать, как в глубине сложных слов вдруг начинают шевелиться и вылезать совсем иные; доселе даже и не предполагаемые существа.

Естественно, возможности этого занятия не исчерпываются приводимым здесь кратким списком. Да ведь возможности всего в мире не могут быть исчерпаны никакой, даже самой интенсивной и отчаянной, человеческой активностью

* * *

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги