Будто специально, чтобы у супруги не возникло никаких радужных предвкушений, Дир Сергеевич вдруг резко сменил тему.

— А знаешь, Света, я ведь тогда тебя обманул.

— Когда? — Светлане Владимировне вдруг на секунду померещилось, что он сейчас начнет тупо и жалко оправдываться, что, мол, никакой измены не было, а все это сплошное недоразумение. Он просто по–человечески постарался помочь человеку с братской Украйны…

— С самого начала. Когда мы белок кормили. Я никогда не любил стихов этого… забыл, черт. Я просто на пляже высмотрел его сборник на твоем покрывале, а потом взял в библиотеке. Выучил наизусть двадцать строчек, — сказав это, Дир Сергеевич развернулся и побрел к себе в кабинет.

Светлана Владимировна не могла позволить, чтобы последнее слово осталось не за ней.

— Я всегда это знала! — вслед ему крикнула она.

Дир Сергеевич на секунду задержался в дверном проеме кабинета.

— Значит, я зря все это время боялся.

3

Патолин сел напротив шефа и налил себе воды. Майор уже отметил, что он всегда так делает, но никогда ничего не пьет — ни воды, ни заказанного чая. Майор до сих пор не мог понять, нравится ему этот парень или нет. Исполнительность, толковость — выше всяких похвал. Но что у него внутри? Хотя откуда у него там место для какого–нибудь «внутри»? Пару раз Елагин звонил Бобру и Кастуеву в надежде, что старые друзья как–нибудь косвенно наградят его полезной информацией о своем выдвиженце. Напрямую задавать недоверчивые вопросы он не хотел. Зачем обижать хорошо работающего человека, даже заочно? Но вместе с тем трудно избавиться от непонятного металлического привкуса, будто работаешь в паре с роботом. Особенно сейчас, когда вдруг выяснилось, что из всех людей, бьющихся вместе с ним, начальником службы безопасности, над делом исчезнувшего короля фирмы, доверять можно только этому парню, который меньше всех других похож на нормального человека.

— Я собрался в Киев. С небольшой группой.

— Да?

— Думаю, Бурду надо брать уже в непосредственную разработку. Рыбак вернулся и сразу под крыло к Диру Сергеевичу, его мы тронуть, наверно, не можем. А уже пора задавать какие–то конкретные вопросы господам фигурантам. Я имею в виду этих трех «К».

Елагин вздохнул:

— Езжай.

— Но и вы тут, извините, поглядывайте, Александр Иванович.

— Какие будут указания?

— Мне не нравится, Александр Иваныч, этот срочный вызов Рыбака к «наследнику».

— Мне тоже.

— И сразу по нескольким причинам. Первая, конечно, мысль, что младший Мозгалев попытается возобновить отношения с Лигой.

— Конечно.

— Надо посмотреть, что мы тут можем сделать.

Майор устало кивнул:

— Да, ты прав. И надо смотреть как можно быстрее. Дир не запил, что было бы благом, он будет лечиться геополитикой. После искусственного торможения на хохлушке он попрет с удвоенной скоростью. Лучше бы я ему какую–нибудь финку привез, или итальянку, или женщину–самбо! Смесь индейской и негритянской крови. Вот кому бы он стал мстить в такой ситуации?!

Помощник все время кивал во время этой краткой и нервной речи шефа. Пережидая, когда можно будет начать говорить самому.

— Я как раз о том же, Александр Иванович. Я провел небольшое расследование. извините, что без доклада, по собственной инициативе.

— Ну говори–говори!

— Конопельки, как выясняется, не украинцы.

Майор резко выпрямился, гибкое кресло даже пискнуло под ним.

— Говори–говори!

Патолин сдержанно улыбался.

— Не знаю, что мне стукнуло в голову…

— Успокойся, Игорь, это обычная гениальность.

— Я позвонил Ивану Тарасовичу и напрямую… Они — белорусы.

— Откуда на Украине белорусы?

Патолин даже не стал усмехаться.

— Белорусы есть везде. Взаимопроникновение братских народов. Янукович, если хотите, тоже белорус.

Майор подтащил к себе телефонный аппарат, но явно не знал, что с ним делать.

— Я договорился с ним, Александр Иванович.

— С кем?

— С Конопелькой–старшим. Он должен позвонить Диру Сергеевичу и сообщить, ну, что они белорусы. Он, это его слова, думал, что все и так знают.

— Как мы могли это знать, мы же не из–под Барановичей вывезли его Наташу!

— Он говорит — говор. Язык. Белорусский язык отличается от украинского.

Майор всплеснул широкими злыми ладонями:

— Да что ты говоришь?! Как это мы не обратили внимания! Ну ладно. Ты мне скажи, он согласился?

— Неохотно, но согласился. Конечно, ему неприятно звонить после всего Диру Сергеевичу, но мне он пообещал.

— Хорошо. Может, это и капля в море, но лучше пусть будет. Ты хотел еще что–то сказать?

Патолин снова загорелся изнутри тусклым профессиональным огнем.

— Знаете, Александр Иваныч, что еще мне в голову пришло? Внезапно.

— Я уже сказал — гениальность!

— Ведь мы обязаны принимать во внимание все версии. Нельзя, по–моему, вводить систему морального алиби.

— Что это?

— Мы не должны вести работу, заведомо считая, что такой–то человек ни в коем случае не совершит такого–то поступка.

До майора медленно доходила эта витиеватая мысль. Дошла. Он неприятно хмыкнул:

— Так ты считаешь, что нам нужно и самого «наследника» подозревать? Лихо.