Читаем Морской царь полностью

Встреча с Удаганом произошла в Левом Фоссате, так называлась крепость на двести ратников, прикрывающая Кятский и Хемодский посады. Тюргешский бек, впрочем, даже бровью не повёл, осматривая правильную квадратную ромейскую крепость с башнями и входными колодцами, но от словенской бани, о которой помнил ещё с прошлого раза, не отказался. Дарник намеренно послал прислуживать ему в бане обоих дарпольских тюргешей, что после Ватажного боя выздоровели и несли ратную службу наравне с прочими макрийцами и тудэйцами, один из них поучаствовал в Речной битве с макрийцами, а второй прошёл весь морской поход, так что им было что рассказать Удагану. Сам князь тем временем беседовал с дарпольскими посланниками, привезённым беком. Соглядатаи подробно рассказали и о тюргешском войске и о их столице Суябе. Больше всего Дарника заинтересовало Арал-море. Но ответ его разочаровал: море-то большое, вот только по его берегам не растёт ничего крупнее кривых кустов.

Затем после торжественных приветствий и обмена подарками, Дарник с Удаганом, толмачем и Корнеем уединились в хоромах фоссатского воеводы. Удаган начал с шутки. Мол, два года назад ты, князь, предлагал боевое состязание тысяча на тысячу, сейчас я привёл такую тысячу. Готовы ли твои воины померяться с ней силой и удалью?

— Почему нет? Всегда готовы, — с улыбкой откликнулся на вызов Дарник.

Бек рассказал, что в Суябе наслышаны о битвах и походах яицкого Князьтархана и Великий Гурхан Таблай захотел породниться с великим князем, поэтому прислал ему в жёны свою дочь Болчой.

Вот уж удружили, так удружили!! Дарник со всей возможной учтивостью стал отказываться от столь высокой чести. Толмач тут же объяснил, что от этого отказываться невозможно и даже посоветовал сперва взглянуть на невесту, мол, ни один молодой мужчина не сможет отказаться от такой красавицы. Князя так и подмывало спросить: «А если бы у меня было ранение, не допускающее любовных соитий?» Но всё же не спросил.

Через два дня прибыло само тюргешское войско, для которого уже приготовлены были юрты и палатки с железными печками и запасом древесного угля. Увы на все двенадцать сотен тюргешей всего этого не хватило, но они в особой претензии не были, спокойно, по походному устраивались на ночлег прямо на снегу, влезая в свои войлочные мешки. Вели себя почти спокойно, лишь огненно зыркая в сторону любой женщины. Дарнику пришлось втрое усилить охрану левобережных посадов.

Перебираться на правый берег пешком тюргешское посольство отказалось. Выход нашли, отправив их через реку в санях, что тащили лебёдочные цепи, а их коней в поводу перевели по льду корнейские дозорные в снегоступах. В сам Дарполь тюргеши въезжали уже в сёдлах. Весь город, раскрыв рты смотрел только в сторону новой невесты князя. К их огорчению, лицо Болчой было прикрыто шёлковой материей, тело толстыми одеждами, но даже они не могли полностью скрыть изящества пятнадцатилетней суженой.

Своё личико она открыла только в приёмном зале Воеводских хором в присутствии лишь воевод, тарханов и «куриц». Тюргешский толмач был прав: поразиться было чему. Вроде бы такое же луноликое лицо, как у тех же кутигурок, но с удивительно красивыми чертами: миндалевидные таинственные глаза, изящный крупный рот, тонкая золотистая почти прозрачная кожа придававшая лицу особую прелесть.

Ночевало посольство в Посольском дворище, куда собраны были лучшие ковры, перины, подушки и одеяла.

А в княжеских хоромах шли нестихаемые споры, сначала с воеводами, потом с «курицами». Воевод прежде всего интересовало: а что дальше? Ведь не просто же так и невеста и тысяча лучших воинов. Кто-то высказал мысль о схватке тысяча на тысячу, все почему-то были уверены, что победят свои поединщики.

Дарник охладил их самонадеянность:

— В чистом поле наши конники тюргешам точно проиграют. Какой там удар катафракским клином? Они просто рассыпятся в разные стороны, затем окружат и всех расстреляют из луков. Без камнемётов и пешцев наши конники с ними никак не справятся.

Калчу дала разъяснение и воеводам и «курицам» насчёт Болчой:

— Для тюргешей это самый надёжный способ покорять степных правителей. Отказ от невесты — смертельная обида их гурхану, за которую тюргеши будут сражаться, как за своё родовое бесчестие. Особого значения будет Болчой первой или последней женой у своего мужа для них не имеет. Главное, что благодаря ей гурхан и князь породнятся. Даже убийство посла можно как-то замять, предательство же родственника смывается только кровью.

— Стало быть, если я попрошу гурхана о помощи, он тоже не может мне отказать? — заинтересовался Рыбья Кровь.

— Да. И эта тысяча после свадьбы обязана выполнить для тебя любое поручение. Если же ты этим не воспользуешься, то уже сам обязан с тысячью своих лучших воинов прийти гурхану на помощь, куда он скажет.

Такой расклад здорово восхитил Дарника.

— И князь тоже может их послать против кого угодно? — Корней опередил его собственный вопрос.