Читаем Мореходка полностью

Утром я проснулся, и первым делом, выглянул в иллюминатор. Мы стояли на рейде порта Кале. Виден берег. Слева он пологий, там находится порт, а правее берег переходит в горы, круто обрывающиеся в море. Тихо. Над морем лёгкая дымка. Франция – вот она, уже совсем близко! В голове сумбурно бродили мысли: мушкетёры, Парижская коммуна, французские духи и Эйфелева башня! Всё это из разных эпох, но находилось в той стороне, где вход в порт. Я коротал время ожидания до встречи с Францией, периодически забираясь на турник и размахивая гантелями на кормовой палубе надстройки. Тут меня и нашёл мой начальник радиостанции. Ему самому, видно, захотелось поразмять косточки, и он с удовольствием присоединился к моей зарядке.

Вскоре к нашему борту подошёл лоцманский катер, и под управлением лоцмана наше судно самым малым ходом пошло в порт. Мы с начальником радиостанции забрались на самую верхнюю палубу надстройки, откуда наслаждались открывающимися видами порта Кале. Сверху нам был виден город: дома, ратуши, автомобили на улицах. Через полчаса мы уже швартовались к причалу. Ну, здравствуй, Франция!

На противоположной стороне канала стоит под погрузкой ещё одно судно под Советским флагом – теплоход «Порхов». Нас же до обеда не загружали: что-то выясняла местная таможня. Мы с начальником радиостанции спустили главную антенну, чтобы она не мешала при погрузочных работах. Потом принимали радиобюллетень. После обеда решили заменить приёмную антенну. Погода была отличная: солнечная и жаркая! Мы работали и загорали одновременно. Когда стали натягивать новую антенну, та – возьми и оборвись! Пришлось переделывать всё заново. Но до вечернего чая мы управились. После чая решили идти с начальником в город. Первый помощник сначала мялся в нерешительности (всё-таки два радиоспециалиста уходят одновременно с судна), но потом, рассудив, что радиоспециалист – это начальник радиостанции, а я всего лишь практикант, а не специалист, выдал нам паспорта, и мы отправились в город. Нашу «тройку» возглавлял начальник радиостанции, я и ещё один матрос составляли ему компанию. Начальник уже не раз бывал в Кале и стал нашим гидом.

Кале – городишко небольшой, но туристов здесь полно! Это главный перевалочный пункт на пути между Францией и Англией. Улицы Кале заполнены автомобилями и народом различных национальностей. Кого здесь только нет! Навстречу нам идут обнявшись два изрядно подвыпивших англичанина с раскрасневшимися физиономиями и горланят какую-то песню! Вот компания парней, очевидно, немцы, оккупировала пивной бар. Сидят на ступеньках, сосут пиво, галдят о чём-то. Кое-где у стеночки уже лежат изрядно «набравшиеся» граждане. Их не трогают, проспятся – сами уйдут. На фоне этих туристов местное население, французы, выглядят весьма достойно. Во-первых, они в большинстве своём трезвые. Во-вторых, ведут себя гораздо скромнее, гуляют, болтают с приятелями, улыбаются, делают покупки. Настоящая французская речь звучит, как музыка!

Городок Кале нам понравился. Очень уютный, зелёный. Первым делом мы отправились к городской ратуше. Это огромное старинное готическое здание с высокой башней с часами. Здесь размещается местный муниципалитет. Перед ратушей – памятник «Узникам Кале» работы скульптора Огюста Родена. Начальник радиостанции рассказал нам, что когда-то давно, англичане осадили Кале и были согласны снять осаду только после того, как им выдадут самых знатных людей города. Их выдали, и осада была снята. Памятник из позеленевшей бронзы изображал кучку измождённых людей в цепях и с верёвками на шеях. Толпы туристов охотно фотографировались на фоне этой достопримечательности. Везде очень много зелени: аккуратно подстриженные кусты и деревья, зелёные газоны. На газонах запросто сидят и лежат все желающие – здесь так принято, даже в центре города. Потом мы пошли в парк, который начинался сразу же за оживлённой автомобильной дорогой. В парке та же картина: все валяются на травке, греются на солнышке или играют в национальную французскую игру «петанк» – бросание шаров. Все отдыхают, потому что сегодня суббота.

Мы вышли из парка и пошли по улочкам города. Они неширокие, но машин на них много. Дома в большинстве своём двухэтажные, старинные. Сплошной вереницей тянутся магазины и кафе. Столики стоят прямо на улице. Мы заглянули в один из сувенирных магазинов. Чего здесь только нет! Фигурки из дерева и металла, морские раковины и кораллы, модели парусников, всяческие побрякушки и открытки, ну, просто, море сувениров и поделок! Но цены совсем не демократичные! Дорого обойдутся вам воспоминания о Кале, если вы купите себе что-нибудь на память!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отто Шмидт
Отто Шмидт

Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт – поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого – безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О.Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, – еще до начала его арктической эпопеи, – а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.

Владислав Сергеевич Корякин

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное