Читаем Мореходка полностью

«Привет! – говорю по-английски. – Как поживаешь?» Он мне тоже, только на ломаном русском: «Привет! Как поживаешь?» «Very good!» – говорю. Так, слово за слово, поболтали мы с ним. Я спросил, как его зовут. Он в ответ выдал что-то такое длинное, что я не запомнил. «Ну, – говорю, – ты даёшь! А покороче как-нибудь?» В конце концов сошлись на том, что его можно называть просто Рон. А меня он окрестил Володей. Ну, Володя так Володя! Расспросил я его, как мог, кто он, чем занимается. Оказалось, ему тоже 20 лет, как и мне. Живёт он с матерью, учиться уже закончил. Не работает. С работой трудно. Выменивает всякую всячину у моряков, тем и живёт. Ищет Олимпийские рубли, у всех спрашивает: «Олимпик рубл? Олимпик рубл?» Подошёл наш замполит, дал ему пачку открыток о Ленинграде. Рон вроде бы успокоился, а, поняв, что больше ему ничего «не обломится», сел на свой велосипед и уехал. А я продолжал красить трап. Доступ в порт здесь свободный, и часто вдоль причала медленно проезжают легковые автомобили – рассматривают нас голландцы, как зверей в зоопарке. Ну, а мы на них смотрим. Они от скуки катаются, а нам скучать некогда: к концу вахты надо мою часть трапа докрасить.

Заступаю я, значит, утром на вахту. День солнечный, тепло. Красота, одним словом!

На нашем кормовом флагштоке развивается наш родной Советский красный флаг, а на гафеле – трёхцветный голландский. Это означает, что мы стоим в голландском порту и флаг – это дань уважения к той стране, в которой мы находимся. А трап, который ведёт с берега на наше судно, – это как бы проход на территорию нашей Страны. Так вот, боцман решил этот официальный проход покрасить для подъёма престижа Страны. Сказано – сделано! Вахтенные матросы с нолей до восьми утра по очереди красили трап (так же, как и я вчера), и к утру всё было готово! И только я в восемь часов заступил на вахту, как прибегает боцман и чуть ли не рвёт на голове волосы: краска-то не нитро, а обычная! И сохнет она, о-о-х, как долго! А тут в девять придут голландцы на погрузку, начнут подниматься по трапу и влипнут в свежую краску, как мухи! И где тогда будет престиж нашей Страны? Во-о-от! Как раз в том месте, куда бы переместился боцман, чтобы на том месте продолжить вырывать волосы, закончив рвать их на своей голове! Но боцман не хотел становиться лысым, а приволок канистру с растворителем, кучу тряпок, и стал я в спешном порядке оттирать свежевыкрашенные поручни трапа от только что нанесённой краски! Пришлось попыхтеть, но к приходу голландцев всё было сделано! И волосы на голове (а может быть, и ещё кое-где на теле боцмана) были спасены!

LXXXVIII.

А работяги-голландцы не сачкуют, грузят нас в хорошем темпе, без задержек. То и дело к нашему борту подъезжают грузовики с фургонами, в которых на поддонах сложены штабеля мешков с крахмалом. Дизельные погрузчики быстро разгружают эти поддоны на причал, а потом их краном загружают нам в трюмы. Тягачи у грузовиков выглядят очень живописно. Каждый водитель – владелец собственного грузовика, и украшает своё транспортное средство по своему вкусу. Машины все разных марок: Ford, Scania, Volvo. Кабины у всех разноцветные, украшены всевозможными надписями и изображениями. На дверях обычно написаны имя и фамилия владельца, город и телефон. На радиаторе присутствует голландский флаг или два перекрещенных голландских флага. На крыше впереди тоже написаны имя и фамилия владельца, да ещё там размещают какие-нибудь смешные фигурки в виде кукол. У одного грузовика на крыше сидят два поварёнка с ложками, у другого – утята, у третьего – пара белых надутых человечков, рекламирующих шины «Мишлен». А один из водителей прикрутил на радиатор пластикового рыцаря. В общем, выездная выставка народного творчества на колёсах! В каждой кабине телевизор и оборудованное спальное место. Этакий дом на колёсах получается! Мы уже наполовину загружены. Если так будет продолжаться и дальше, то мы скоро уйдём домой. Скорее бы уже. Торчать по четыре часа у трапа уже опротивело! Стоишь чучелом и изнываешь от безделья. Даже у боцмана уже закончилась фантазия придумывать нам работу! Вот, опять припёрся долговязый Рон. Привёз какой-то замусоленный болгарский вымпел и долго у всех расспрашивал, что на нём написано. Так никто ему ничего и не сказал. Надоел он всем уже. Шёл бы уже искать работу, орясина, а не болтался тут по чужим судам! Скорее бы вахта закончилась, мы с Юркой собрались в город сходить. Но день, видимо, не задался. Пошли мы с Юрой после обеда к замполиту, мол, в город хотим прогуляться в свободное от вахты время. А он нам: «Вы сегодня не пойдёте – нет старших группы. И, вообще, вы каждый день в город ходите!» Ну, мы с Юркой, конечно, вскипели благородный негодованием! Это мы-то каждый день ходим? Я лично и был-то в городе всего один только раз! Но против начальства не попрёшь! И завалился я с горя спать. Проспал до ужина, а потом опять заступил на вахту.