Читаем Мореходка полностью

Помню, когда я ещё только начинал заниматься греблей на байдарке, мне довелось зимой побывать в ледяной воде во всём своём зимнем спортивном обмундировании! Сидеть уверенно в лодке я ещё не мог, и во время разворота на нашей незамерзающей речке Тьмаке я не сумел сохранить равновесие и «вывернулся»! То есть перевернулся на лодке вверх дном, вывалившись в ледяную воду за полкилометра от нашей гребной базы! Наши ребята перевернули мою лодку и отбуксировали её к причалу. А я доплыл до береговых камышей, прихватив с собой весло, и выбрался на заснеженный берег. Бежать с веслом наперевес, заткнув за пояс прорезиненный фартук, чавкая водой в мокрых кедах, пришлось недолго, но изо всех сил! Удивлённые прохожие, выдыхая пар, с недоумением смотрели на мокрого с головы до ног идиота с веслом, рысью бегущего по тропинке вдоль реки! В тот раз на базе меня отогрели чаем, и всё обошлось даже без насморка! Здесь же приходилось стучать зубами под шинелью и ждать завтрака и ужина, когда приносили чайник с кипятком. На третий день мне стало легче, а на четвёртый – фельдшер сказал, что я здоров! Пришлось ему поверить!

LXXII.

Мы не стали мстить мичману Полику. Просто не мешали ему самому «упасть в яму, которую он рыл другим»! Дело было так. Мичману Полику приказали доставить с материального склада сурик для покраски корабля. В качестве рабочей силы ему выделили несколько наших курсантов. На складе металлические ёмкости с суриком, литров по 20 каждая, были погружены в кузов грузового автомобиля и доставлены к борту корабля. При выгрузке мичман особенно суетился, желая показать экипажу «Настойчивого», как лихо он нами командует! Ребята подносили ёмкости к краю открытого заднего борта, а потом снимали их на землю. Мичман Полик, желая увеличить скорость выгрузки, приказал поднести все ёмкости к заднему краю кузова, а потом уже снимать их на землю. Ребята не торопясь занялись перемещением ёмкостей с краской из передней части кузова в заднюю. Мичман решил сам показать нам пример ударного труда и, недовольно ворча, что курсанты возятся, как беременные тараканы, для убыстрения процесса попробовал сам снять одну из банок вниз. Ухватившись за металлическую ручку, он придвинул банку к краю, но, видимо, не ожидал, что она окажется такой тяжёлой! Он поднапрягся и дёрнул на себя! Но банка уже достигла края кузова и, потеряв опору, рухнула вниз! Мичман, сообразив в последний момент, что банку ему не удержать, выпустил металлическую ручку и, подпрыгнув, как заяц, еле успел отскочить в сторону! Банка торжественно рухнула вниз и перевернулась! Крышка соскочила, и оранжевый сурик выплеснулся на причальную стенку, расползаясь по ней огромным ярким пятном, с каждой секундой всё больше увеличивающимся в размерах! Мичман Полик, осознав, что он спас своё обмундирование, но «уделал» краской всю подконтрольную кораблю территорию причала, аж взвыл от досады и ужаса! Территория причальной стенки, где пришвартован корабль, является зоной ответственности экипажа этого корабля и должна содержаться в чистоте и порядке. Побелев, как полотно, мичман заметался по причалу! Потом рванул по сходням на корабль, где другой мичман, помощник дежурного офицера, наблюдал всю эту «картину маслом» (точнее суриком)! «Мичман мичману глаз не выклюет», – гласит морская поговорка. Пом.деж, понимая, что промах Полика аукнется и дежурной службе тоже, приказал матросам вооружить пожарный брандспойт, чтобы напором воды смыть краску в воду. Приказание было исполнено. Мичман Полик слегка воодушевился, что можно как-то, хотя бы частично, сгладить ситуацию. Он приказал шофёру отогнать машину в сторону, а курсантам заняться уборкой причала. Совковыми лопатами мы сбрасывали сурик в воду, а Олежек Козловский по приказу мичмана взял брандспойт и стал струёй воды смывать за нами остатки краски с причальной стенки. Дело сдвинулось с мёртвой точки, и потихоньку краски на причале становилось всё меньше. Мичман Полик, совсем уже успокоившийся, опять взялся нами распоряжаться, указывая Олегу, куда надо направлять струю воды. Олежек добросовестно водил шлангом туда-сюда, а мичман вертелся вокруг нас и всё командовал. Он не замечал, что попавший в лужу с суриком, брезентовый пожарный рукав щедро вымазал его новые брюки в живописный оранжевый цвет, эффектно смотревшийся на чёрном фоне. Когда мичман увидел, что его брюки по цвету стали напоминать Георгиевскую ленточку, то издал нечеловеческий вопль! И, проклиная последними словами всех курсантов, которые свалились на его голову, он умчался на корабль искать ацетон, чтобы спасти своё обмундирование! Мы потихоньку закончили разгрузку машины и уборку причала. С берега стенка выглядела почти прилично, а оранжевые разводы со стороны корабля не просматривались с доступных точек обзора. Задание по доставке сурика на корабль было выполнено, а мичмана Полика в этот день мы больше не видели.