Часть третья: «Их знали только в лицо!»

LVIII.

Покрасоваться в Училище в форме с четырьмя курсовками на рукаве – это приятное, но кратковременное удовольствие. Сентябрь для четвёртого курса РТО проходит вне стен Училища. Сельскохозяйственные культуры ждут начинающих радиоспециалистов на бескрайних угодьях колхозных полей Ленинградской области. Наша отглаженная форма №3, блестя нашивками, сиротливо оставалась дожидаться нас в опечатанном помещении роты. Рабочее платье и бушлаты придавали нам удалой партизанский вид. Мы уже имели внеплановый опыт сбора урожая в прошлом году и не питали иллюзий в отношении наших ближайших перспектив. Но Судьба сумела удивить некоторых из нас, внеся свои коррективы в устоявшийся график подготовки курсантов четвёртого курса Радиотехнического отделения. Как раз в эти сентябрьские дни в Ленинграде проходила очередная Спартакиада плавсостава пароходств Северо-Западного водного бассейна. На территории ЛМУ, в помещениях пустующих кубриков Экипажа №1, выделялись спальные места для участников Спартакиады и членов их семей, так как многие спортсмены приезжали вместе с жёнами. Питались они в буфете Экипажа №2, а отдыхали и набирались сил в Экипаже №1. Для поддержания чистоты и порядка в помещениях и несения дежурной службы несколько курсантов нашей роты были оставлены дневальными и дежурными по общежитию спортсменов. Меня же, по личному приказу Начальника ОрСО (Организационно-строевого отдела), оставили в Училище для обновления стендов наглядной агитации в Учебном корпусе, так как Начальнику ОрСО очень понравились стенгазеты нашей роты, в оформлении которых я принимал участие в качестве редактора и художника. Для работы мне предоставлялся личный кабинет Начальника ОрСО и достаточное количество времени. Питался я с нашими, оставшимися дежурить ребятами, а спал на свободных койках в Экипаже №1. В Увольнение мог ходить каждый день после 17.00. Ну, красота, да и только! Моя форма №3, как и форма всех оставшихся ребят, была заперта в помещении роты. Но мы продолжали быть одеты по форме №2, и у каждого из нас на левом рукаве белой форменки сияли золотом по четыре курсовки. Теперь для меня главное было – не торопиться. За две недели плевания в потолок и ненавязчивого вождения плакатным пером по ватману, как ни прискорбно, но мною всё было сделано. Я оставался безработным. Начальник ОрСО придирчиво принял мою работу и, не найдя недостатков, объявил мне благодарность. Отправлять меня в колхоз он не стал, а оставил в Училище, добавив меня к составу дневальных по общежитию. Потянулись бестолковые, дремотные дни. Они разбавлялись тем, что мой друг и одногруппник, периодически просил меня помочь сдать в пункт приёма стеклотары собранные им на этаже общежития пустые бутылки из-под пива и алкогольных напитков. Спортсмены продолжали оставаться моряками и на берегу, поэтому всегда держали себя в форме: в форме лёгкого алкогольного опьянения! А уже после соревнований победа отмечалась ими по всем правилам, в соответствии с морскими традициями и флотским размахом! На следующий день пустые бутылки заполняли два подматрасника, и мы тащили их в ближайший пункт приёма стеклотары на Большом Смоленском проспекте. Честно заработанные деньги всегда согреют душу курсанту! Да здравствует Советский спорт! Физкульт-привет участникам Спартакиады! Желаем всем новых побед!

LIX.

Я встретился с Ириной после долгой летней разлуки, и мы не упускали возможность видеться с ней каждый день. Мосты и парки Ленинграда давно уже знали нас в лицо, а мы всё продолжали увеличивать километраж наших прогулок, не замечая ни времени, ни пройденного расстояния. Быть рядом с любимым человеком – это всё, что нам было нужно!