Читаем Мореходка полностью

Но, пока твой организм и голова «приходят в меридиан» после вольницы плавательной практики и отпуска, ты рад привычной для всех обстановке и отдыхаешь душой и телом, чувствуя себя в стенах Училища как рыба в воде! Сколько историй о практике рассказано тобою друзьям! Сколько услышано от них! Сколько изменений произошло в жизни твоих товарищей и твоей личной жизни! Рота за это время сплотилась настолько, что объединяет всех, как большая семья! Ты можешь зайти в любой кубрик, и с каждым из присутствующих там ребят тебе будет о чём поговорить! Старшины уже не воспринимаются как твои надзиратели, они исполняют роль согласующего звена между командиром роты и её личным составом. Приказов как таковых уже нет. Есть служебные распоряжения, цель выполнения которых всем понятна, и поэтому всё исполняется добросовестно и сознательно, без лишних разговоров и препирательств. Невыполнение распоряжений означает, что ты подведёшь своих товарищей, которые тебе доверяют. А потерять их уважение – это самое худшее, что может произойти. Но никто не собирается до этого доводить ситуацию, поэтому коллектив бодр, весел и работоспособен!

К нам на этаж зашёл Серёга Сухов, с которым мы проходили практику на «Ижоралес». Я был рад видеть его улыбающуюся усатую физиономию. Мы обнялись и обменялись новостями. После моего отъезда с судна т/х «Ижоралес» участвовал в летней навигации по Северному морскому пути, развозя снабжение по приполярным городам и посёлкам побережья Северного Ледовитого океана. Амдерма, Диксон, Тикси – эти порты замерзают зимой, поэтому за короткую летнюю навигацию надо успеть завести туда всё необходимое для жизнедеятельности тружеников Заполярья. Для этой цели используют все свободные суда, находящиеся в это время в Северном морском бассейне. Так Серёга походил в большом каботаже, а потом тоже списался с судна и вернулся в Питер. То, что повидал Сергей, через полтора года пришлось повидать и мне. Ну, а пока мы вливались в привычный ритм жизни Ленинградского Мореходного Училища и были этому очень рады!

CXLIV.

Самым прекрасным и замечательным для меня было то, что я теперь мог видеться с Иринкой. Она уже работала в аптеке как молодой специалист. В коллективе её приняли хорошо, и ей там нравилось. Мы виделись при каждой возможности. Несколько раз я заходил к ней на работу. Она рассказывала много интересных и смешных случаев, которые происходят с покупателями в аптеке. В основном, всё относилось к тому, как покупатели описывают лекарство, которое им надо купить. Случаев было так много, что наиболее смешные из них сотрудники аптеки стали записывать в отдельную тетрадку. Однажды к ним пришли курсанты военного училища и решили «поприкалываться» над молодыми девушками-фармацевтами, работающими в зале. С очень серьёзным видом они стали спрашивать: есть ли у них в аптеке геноцид? Озадаченная девушка растерялась, думая, что это какое-то новое лекарство, которое она ещё не знает, попросила их подождать минутку и побежала к своим более опытным сотрудникам, выяснить, что это за препарат. Смеялись потом все: и курсанты, и сотрудники аптеки, и девушка! Хотя шутка была довольно дурацкой!

Как молодому специалисту, не имеющему своего жилья в городе Ленинграде, Иринке полагалась служебная жилплощадь в соответствии с нормативами, установленными правительством города. Обычно это была комната в коммунальной квартире, которая считалась служебным жильем и принадлежала городскому Аптечному Управлению. Свободных комнат в настоящее время пока не было, и нужно было ждать, когда подойдёт очередь. Полина Васильева, прежняя хозяйка комнаты, где жила Иринка, когда училась, попросила её съехать. Так как брала к себе новую девушку на время её учёбы в фармацевтическом училище. Пока Иринку приютила её подруга по работе. У неё уже была своя служебная комната в коммуналке. Находиться в таком «подвешенном» состоянии было неприятно, но мы всё равно были счастливы, потому что были вместе! Мы гуляли по вечернему городу, и, хотя наше дальнейшее будущее было совсем неопределённым и туманным, мы знали и верили, что всё у нас будет хорошо!

CXLV.

В учебный процесс мы втянулись быстро. Наши головы были свежими после морских ветров всех морей Европы. Мы знали, как работает вся аппаратура, схемы которой мы зазубривали наизусть на четвёртом курсе. Мы могли найти отличия в различных модификациях приёмников и передатчиков, которые стояли в учебных аудиториях Училища, от тех, которые использовались на судах. Говорили с преподавателями на одном «радиотехническом» языке, поскольку чётко представляли всю картину использования радиоаппаратуры в реальных условиях её эксплуатации на судах.

Но процесс познания бесконечен. Поэтому на каждом занятии мы узнавали что-то новое, более детальное и глубоко профессиональное.

Наша 251 группа на занятиях по экономике с преподавателем Двукраевой Татьяной Викторовной.