Читаем Море впечатлений полностью

— Да, — кивнула головой бабушка. — Он был лётчиком и его самолёт русские воины подбили. Он кое-как выбрался из него и спрятался в стоге. Ну, мы и не знали что делать. Парень симпатичный, но страшно — немец, всё-таки. Враг же. Пошли к моей маме, рассказали, та и решила, что нужно выходить его. Мне тогда мама сказала, что каким бы ни был плохим человек, нехорошо его в беде оставлять. Ну и мы, втроём, я, мама и Зина еле притащили немца в наш дом той же ночью. Влюбилась Зинка в него страшно, с первого взгляда. Глаза так и горели, когда она на него смотрела. А для меня этот немец никем был. Так, простой симпатичный парень, не более. Выяснилось вскоре, что зовут его Бруно, фамилия Гольденцвайг. Ну а потом уже и вся деревня прознала, что у нас сбитый лётчик, стала помогать, кто, чем может. И Зина часто приходила проведывать его. Говорила с ним много, но он не понимал ничего. Это я его потом стала словам некоторым учить, чтобы знал, что говорить, когда пить хочет, когда есть. Но по большей части мы общались с ним жестами. Я постоянно дома была, так как он с нами жил, проводила время с ним. И тогда хоть война и шла, но уже было немного веселее. Из деревни никто не выдавал его, и мы жили в мире да спокойствии, только всё равно боязно было. Помню, часто произносил он моё имя, только чтобы я повернулась и поглядела на него. А он улыбнётся и молчит, сказать же не может ничего, языка не знает. Месяцы шли. Он уже первые какие-то фразы стал произносить. Рисовал мне картинки палочкой на земле тех слов, которые хотел узнать и тех фраз, которые хотел сказать. Так я его и учила. Еле-еле на ноги его поставила, тяжело ему сперва было. Ходить трудно, а я поддерживаю его, да рядом всегда, чтобы не упал. Хоть и помогала вся деревня выхаживать, а всё одно именно я с ним все дни и ночи рядом проводила. А потом поняла в какой-то момент, что легко мне с ним. Нравится и сердце бьётся, когда вижу его, быстрее. А как только Зина приходила, сразу настроение падало. Смотрела на них и, внутри всё сжималось. Она ведь его не полюбила по-настоящему. Только за красивую внешность. А я долгое время рядом с ним была и, сердце ёкнуло только тогда, когда поняла, какой он человек на самом деле. Главное ведь не всегда что-то сказать словами, хватает взгляда, эмоций…

Бабушка пролистнула очередную страницу и остановилась на одной, глубоко вздохнув.

— А что было потом? — не в силах больше терпеть, спросила я.

— А потом война закончилась, — продолжила бабушка. — Плоховато он говорил на русском, но говорил. Поблагодарил нас, всю деревню, да и ушёл. Единственная память от него осталась — вот эта фотография, на которой мы вместе.

Бабушка повернула ко мне альбом и я увидела старую, но хорошо сохранившуюся фотографию коричневатых тонов. На ней была изображена молоденькая худенькая девочка, отдалённо похожая на мою бабушку и славный высокий парень, очень красивый, с широкими плечами.

— Сделали мы её, а потом он уехал, — рассказывала бабушка, пока я рассматривала фотографию. — Выслали его из нашей страны, как немца, потому что всех высылали. И отправился он к себе, в Германию. Потом, спустя несколько лет писал мне в деревню письма, слал подарки небольшие, сувениры. Благодарил всех нас, за то, что не выдали его, на ноги поставили и умереть не дали. А потом переписка оборвалась неожиданно и больше я о нём ничего не знаю. Вот такая вот история. А с Зиной мы с тех пор больше не общались.

— Почему? — поинтересовалась я.

— Всё по той же причине… Зина не была рядом с ним постоянно, а полюбила только за красивые черты лица. Не была, когда Бруно плохо становилось, когда у него жар был. Не была, когда Бруно кошмары снились, и судороги тело сводили. И не Зина его с ложечки кормила, водой поила, лекарства давала, повязки меняла. Она ведь приходила к нему, чтобы посмотреть, поговорить, гостинец вручить, да и уходила после. А я всё время была с Бруно рядом, выхаживала его. А это очень многое значит. Ведь не та любовь настоящая, которая вспыхивает сразу. А та, которая приходит со временем, когда проходишь с человеком многие трудности. И только преодолев их, вы будете вместе.

— А почему так? — не поняла я.

— Потому что когда сталкивается пара с чем-то сложным, преодолевает препятствие, это значит, что и в будущем всё они вместе преодолеют. А если не смогут, рассорятся и разойдутся, значит, не так уж и крепки были отношения и чувства.

— А с дружбой так же? Я и Артак преодолели препятствия? Да, не слишком тяжелые и трудные, но ведь это было?

— Да, и это тоже препятствие. И прошли вы его достойно.

— А не страшно тебе было немца полюбить?

— Ох, — махнула рукой. — Конечно же, страшно. Особенно первое время. Я же не знала его совсем, чужой человек! Но время всё изменило и, я поняла, что он очень добрый и искренний.

Я повернула обратно к бабушке альбом и сказала: