Читаем Море волнуется два… полностью

— Не собираюсь, — она быстро взяла себя в руки. — Вот это попробуй, мясо по-эльфийски, неплохо подойдет к... — она покрутила бутылку с малоинформативной надписью "Вино" и усмехнулась: — в общем, к вину под названием "Вино". На самом деле, оно ко всему подходит, правда вкусно будет...

— Ильтариэль, — едва не сломав язык, посмотрела я на собеседницу. — Давай не будем ходить вокруг да около. Как ты, наверное, заметила, у меня были другие планы на эту ночь, и я все еще надеюсь их осуществить, — острые уши собеседницы заметно покраснели от моей откровенности. — Поэтому буду откровенна. Ты права, я действительно не из Старших Дочерей, я полукровка из другого мира, которая еще пару недель назад даже не подозревала о своем происхождении...

Эльфийка поперхнулась, разбрызгивая вино на скатерть. Я привстала и легонько постучала ее по спине, перегнувшись через стол. Какая нежная у нее, оказывается, психика, а с виду и не скажешь. Знать бы еще, что ее так шокировало в моих откровениях!

— Эй, ты в порядке? — она покивала, продолжая попытки справиться с кашлем самостоятельно.

— У марен не бывает полукровок, — вытирая выступившие слезы и пытаясь отдышаться, пробормотала Ильтариэль. — Ну, или, формально, они все полукровки — у дочерей Океана рождаются только девочки... ну ты понимаешь, — она снова смутилась.

— А как же Ловцы? — вырвалось у меня.

Насколько я успела разобраться в хитросплетениях местных божественных связях, они тоже считались порождениями Океана и даже получали от него какую-то Силу. Эльфийка скептически хмыкнула:

— Почему ты говоришь о нем во множественном числе? Говорят, из их племени остался только один, да и тот... скажем прямо, не жилец.

— Вот как? — я постаралась не выдать своего удивления.

— Конечно, — моя собеседница снова склонилась над столом, фыркнула и, подхватив свой бокал, пересела поближе. — Много лет назад один из Ловцов влюбился в марену, которую должен был убить. Он предложил ей выйти на сушу и стать его женой, но гордая морская дева только посмеялась над незадачливым влюбленным, сказав, что лучше смерть, чем жизнь с убийцей, и прокляла весь его род. Они все ушли в Океан в течение какого-то десятка лет, пока не остался один. Говорят, он обречен на вечное скитание, потому что чтобы снять проклятие, марена должна полюбить Ловца и согласиться стать его женой по доброй воле...

У меня екнуло сердце, а по рукам пробежали мурашки. Так вот в чем дело... вот о каком проклятии говорил Кемстер! Правда, он еще упомянул, что и мне это может помочь при встрече с Праматерью или кто там будет решать мою судьбу. Выходит, что это обоюдовыгодная сделка. В груди противно сжалось от мысли, что я просто принимаю желаемое за действительное, и в действиях мужчины нет ничего, кроме холодного расчета. Но ведь он же... такое нельзя подделать! Или можно? Было бы очень обидно так ошибиться в тридцать лет! Хотя мой опыт общения с противоположным полом включал в себя относительно серьезные отношения, но к браку так ни разу и не привел. Как раз по причине того, что я видела в глазах Ловца в своих снах. Глупость, наверное, но что есть — то есть...

— Это все, конечно, прекрасно, — я постаралась засунуть свои переживания поглубже и вернуться к насущным вопросам. — Но это не ответ на мой вопрос.

— А вот и ответ, — приподняла бровь эльфийка. — Ловцы тоже дети Океана, да, но в истории не было не одного случая, когда бы они вступили в брак. Так что теперь твоя очередь откровенничать. Если ты говоришь, что выросла в соседнем мире, откуда у тебя ожерелье?

Блин! Я совсем про него забыла! Нащупав на груди гроздь камушков и ракушек, сунула их за воротник туники.

— Это ожерелье моей матери, — Ильтариэль удивленно охнула. — Да, она была отступницей, и завтра я надеюсь вернуть его в Океан. Поэтому если ты вдруг в курсе его... настроений, буду благодарна, если поделишься.

— А ты мне что?

— А я тебе расскажу о том, как поживает один загадочный ведьмак на сером волке из Древней Пущи, — коварно шепнула я в острое ухо.

Поднявшись на второй этаж, я осмотрелась. Мы разошлись с Ильтариэль, когда небо уже начало сереть, а подавальщик — откровенно зевать и недобро коситься на двух шушукающихся девиц. Унося третью пустую бутылку из-под "Вина", он даже бормотал что-то недоброе про бытовой алкоголизм отдельно взятых особей женского пола.

Стараясь не слишком шуметь, я свернула направо, как инструктировал Ловец. Остановилась перед дверью с номером пять, каковой красовался на бирке имеющегося у меня ключа, и задумалась. Света из немытого сто лет окна в конце коридора хватало, чтобы заметить еще две двери дальше по коридору. Маловероятно, что он выбрал ночь с Алексом, значит, взял отдельные комнаты всем. Соображала я уже гораздо медленнее, чем обычно, но спросить, какой номер он взял себе не догадалась и на трезвую голову. Спать не хотелось, а желание выяснить вопрос с искренностью его намерений мешалось с совершенно другим желанием...