Читаем Мораль красивых девушек полностью

— Поедем в Тлокуэнг, — решила она. — Мне надо повидать эту Патришу.

По дороге в Тлокуэнг они не разговаривали. Ученик, казалось, задумался — возможно, о девушках из списка. А мма Макутси думала об ученике. Вот еще одно свидетельство нечестности, несправедливости, неравенства полов. Ведь не существует выражения вроде «девушки-хорошо-проводящие-время» по отношению к парням вроде этого смешного ученика. Они настолько же плохи, как сами девушки-хорошо-проводящие-время, — если не хуже, — но, по всей видимости, никто не порицает их за это. Никто не говорит, например, о парнях из бара и никто не скажет о мальчике старше двенадцати «плохой парень». Как обычно, ожидается, что женщины должны вести себя лучше, чем мужчины, а если они позволяют себе то, что мужчинам разрешено делать безнаказанно, их неизбежно ждет критика. Это нечестно, но так было всегда и, скорее всего, так и останется в будущем. Мужчины каким-то образом ухитряются выходить сухими из воды, даже если закон оборачивается против них. Мужчины-судьи всегда перетолкуют закон в пользу мужчин. Поэтому «Все люди, мужчины и женщины, имеют право на одинаковое обращение с ними на рабочем месте» превращается в «Женщины могут получить какую-то работу, но не могут делать определенную работу (ради их собственной безопасности), поскольку мужчины сделают эту работу лучше».

Почему мужчины ведут себя так? Это всегда было тайной для мма Макутси, хотя в последнее время она стала догадываться, как это объяснить. Она полагала, что это имело нечто общее с тем, как матери обращаются со своими сыновьями. Матери, позволяя своим мальчикам думать, что они особенные, — а все матери так и поступают, насколько мма Макутси могла заметить, — способствуют формированию определенного отношения к женщинам. Если мальчикам позволено думать, что женщины существуют для того, чтобы ухаживать за ними, они продолжают так думать и когда вырастают. Мма Макутси видела множество таких примеров и не могла себе представить, что кто-то станет отрицать ее теорию. Возьмем того же самого ученика. Однажды его мать пришла в гараж и притащила сыну целый арбуз. Она разрезала арбуз и давала сыну по кусочкам, как если бы кормила маленького ребенка. Мать не должна была этого делать. Нужно было поощрять сына, чтобы он сам покупал арбузы и сам их разрезал. Именно такая любовь сделала его незрелым в отношениях с женщинами. Они для него игрушки, они режут для него арбузы и кормят его, они вечный суррогат матери.

Они подъехали к участку 2456, к воротам скромного коричневого домика с курятником и с двумя старинными ларями позади. Это было необычно. Должно быть, там хранится еда для кур, подумала мма Макутси, сорго, которое нужно разбрасывать каждое утро по чисто выметенному двору, чтобы его склевали голодные птицы, как только их выпустят из курятника. Мма Макутси было ясно, что здесь живет немолодая женщина, потому что только немолодая женщина возьмет на себя заботу о том, чтобы содержать двор так аккуратно и так традиционно. Наверное, это бабушка Патриши, — одна из удивительных африканских женщин, которые продолжают работать и в восемьдесят лет, и даже дольше, и которые воплощают душу всего семейства.

Ученик ставил машину, а мма Макутси шла по дорожке, которая вела к дому. Она покричала, как того требовала вежливость, и подумала, что ее не услышали. Но вот в дверях, вытирая руки полотенцем, появилась женщина, которая тепло поздоровалась с ней.

Мма Макутси объяснила свою задачу. Она не говорила, что она журналистка, как сказала Мотламеди, ей показалось, что нехорошо здесь, в таком традиционном доме, обманывать женщину, которая оказалась матерью Патриши.

— Я хочу кое-что выяснить о людях, участвующих в этом конкурсе, — сказала она. — Меня просили побеседовать с ними.

Женщина кивнула.

— Мы можем сесть здесь, в дверях, — предложила она. — Здесь тень. Я сейчас позову дочь. Вон там ее комната.

Она показала на дверь на фасаде дома. Зеленая краска, которой она когда-то была покрашена, облезла, а петли проржавели. Хотя двор содержался в порядке, сам дом, казалось, нуждался в ремонте. Денег здесь немного, подумала мма Макутси и прикинула, как много мог значить при таких обстоятельствах денежный приз победительницы конкурса «Мисс Красота и Достоинство». Приз равнялся четырем тысячам пула, к нему прилагался сертификат магазина одежды. Здесь не стали бы тратить деньги впустую, подумала мма Макутси, заметив потертый шов на юбке женщины.

Она села и взяла кружку воды, которую предложила ей хозяйка.

— Сегодня жарко, — сказала женщина. — Но скоро пойдет дождь. Я уверена.

— Да, должен пойти дождь, — согласилась мма Макутси. — Нам нужен дождь.

— Действительно нужен, — подхватила женщина. — Этой стране всегда нужен дождь.

— Вы правы, мма. Дождь.