Я ждал, что буду работать со скотом, но как только я познакомился с братом, который живет здесь, он спросил меня, чем я занимался. Я сказал, что работал поваром. Он очень обрадовался и велел, чтобы я был поваром в этом доме. У них часто бывают большие, важные люди из Габороне, и на них произведет впечатление, что в доме есть настоящий повар. Я сказал, что не хочу этого, но он меня заставил. Он поговорил с моей женой, и она встала на его сторону. Она сказала, здесь так хорошо, что надо быть дураком, чтобы отказаться делать то, что от тебя хотят. Теща начала причитать. Она старая женщина и непременно умрет, если нам надо будет уезжать. Жена сказала мне: «Ты что, хочешь убить мою мать? Ты этого хочешь, да?»

Поэтому мне пришлось стать здесь поваром, и я все так же живу среди запахов кухни, хотя предпочел бы быть при скоте. Вот почему я недоволен, мма, когда моя семья довольна. Странная история, как вам кажется?

Он закончил рассказ и мрачно посмотрел на мма Рамотсве. Она встретилась с ним взглядом, но тут же отвела глаза. Она думала, ее мозг лихорадочно работал, она перебирала все возможности. И вот гипотеза возникла, была проверена, и выводы сделаны.

Мма Рамотсве снова посмотрела на него. Он закрывал дверцу топки. Внутри чана для воды, сделанного из старой бензиновой цистерны, кипела и булькала вода. Говорить или промолчать? Если сказать и ошибиться, можно нарваться на грубость. А если промолчать, можно упустить момент. Она решилась.

— Я хочу спросить вас об одной вещи, рра, — начала она.

— Да? — отозвался он, поправляя штабель дров.

— Я вчера видела, как вы положили что-то в еду. Вы меня не видели, а я вас видела. Зачем вы это сделали?

Он застыл на месте. Он собирался поднять большое бревно, нагнулся, обхватил его, но теперь очень медленно разжал руки и выпрямился.

— Вы меня видели? — голос был сдавленный, слова едва слышны.

Мма Рамотсве проглотила комок в горле.

— Да. Я вас видела. Вы что-то положили в еду. Что-то плохое.

Он смотрел на нее, и она заметила, что глаза его потускнели. Лицо, до тех пор живое, застыло, лишилось всякого выражения.

— Ведь вы же не пытались убить их, верно?

Он открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука.

Мма Рамотсве ободрилась. Решение было верным, теперь следовало закончить начатое.

— Вы просто хотели, чтобы вас перестали использовать как повара, правда? Если они почувствуют, что ваша еда нехороша на вкус, они освободят вас от работы повара, и вы сможете заняться работой, которая вам действительно нравится. Так ведь?

Он кивнул.

— Это очень глупо, рра, — сказала мма Рамотсве. — Вы могли причинить кому-нибудь вред.

— Не тем, что я положил, — ответил он. — Это вполне безопасно.

Мма Рамотсве покачала головой.

— Это никогда не бывает безопасно.

Повар смотрел вниз, на свои руки.

— Я не убийца, — сказал он. — Я не из таких.

Мма Рамотсве фыркнула.

— Вам очень повезло, что это я выяснила, чем вы занимались, — сказала она. — Конечно, я вас не видела, но ваша история выдает вас.

— И что теперь? — спросил повар. — Вы все им расскажете, и они вызовут полицию. Прошу вас, мма, не забывайте, что у меня семья. Если я не смогу работать на этих людей, мне трудно будет найти другую работу. Я старею. Я не могу…

Мма Рамотсве подняла руку, чтобы он замолчал.

— Я не из таких, — сказала она. — Я скажу им, что продукты, которые вы использовали, оказалась плохими, но вы не решились сказать об этом. Я хочу попросить брата, чтобы он дал вам другую работу.

— Он не даст, — отозвался повар. — Я уже его просил.

— Но я женщина, — заметила мма Рамотсве. — И знаю, как добиться, чтобы мужчина сделал то, что нужно.

Повар улыбнулся.

— Вы очень добры, мма.

— Слишком добра, — сказала мма Рамотсве, поворачиваясь, чтобы идти к дому. Солнце всходило, и деревья и холмы, да и сама земля казались золотыми. Прекрасное место, и она с удовольствием пожила бы здесь подольше. Но теперь здесь уже нечего было делать. Она знала, что сказать Государственному человеку, и могла вернуться в Габороне.

Глава семнадцатая

Образцовая девушка