Читаем Монтенегро полностью

– Трудно? – сочувственно спросил Мастер.

Отель был невероятно ориентирован на клиентов, и завтраки подавали с шести утра, но вот лицезреть Ольгу Фёдоровну в такую рань Мастер был не готов. Не раз она громогласно декларировала, как важен сон в её возрасте. Хотя, возможно, уже спала чутко и урывками. Согласно законам Второй Зрелости, спать следовало немного, глубоко и полноценно – а всё остальное время Созидать.

Сам же Мастер собирался с местным проводником пойти в горы и заночевать. Плотно набитый небольшой рюкзак стоял у ножки стула. Верный ноутбук также был раскрыт: перед походом следовало просмотреть написанное, кратко резюмировать эти мысли и сравнить, насколько изменится (и изменится ли) восприятие после ночи в лесу, в полном контакте с природой, после утренней медитации.

Ольга Фёдоровна сообщила как бы вскользь о приболевшем внуке, о том, что «врачи ничего не понимают, они привыкли объевшихся курортников лечить», и вновь погрузилась в чтение меню.

– Я знаю вкусы Ирочки… и она тут уже давно живёт, они же с Мишей квартиру купили… а Миша… ему нужно хорошее мясо. Хорошо приготовленное и много. Ире подойдёт икра, лучше, конечно, осетровая. В креманке. А Миша может остаться недовольным мясом, и что, тогда он ославит меня?

– Вы же не сами будете готовить. – Мастер быстро напечатал нужный ему текст и закрыл ноутбук. Кофе приятно пах, омлет уже остыл до нужной температуры.

– Работая на солнце, вы портите глаза. – Голос Ольги Фёдоровны на секунду окреп педагогической сталью, и затем она снова вернулась к полуосмысленным кулинарным мантрам. – Так… мясо… мясо-мясо-мясо, узнать, есть ли в этом ресторане мраморная говядина. Юля говорила «баранина», но это специфический вкус и запах… нет-нет. У нас заказана терраса, она отделена шторами, там будут музыканты… два… три… живая музыка – это престижно. Когда Юленька с Беней вернутся из больнички, Юленька закажет цветы. И там будет клоун для детей. Только надо узнать, можно ли прыгать Бене? Говорят, это лёгкий энтеровирус или вообще акклиматизация, а я вот уверена, что это первые признаки панкреатита.

– Вас не беспокоит приступ панкреатита у такого маленького мальчика? Тяжеловесная болезнь!

– Ах, ну у кого сейчас здорова поджелудочная железа? Стресс… перелёт… неправильное питание. Современные дети очень капризные, – рассеянно говорила Ольга Фёдоровна. – Когда Беня болеет дома, я делаю всё: ингаляции и протёртую диету, капельки, таблетки… а когда так остро, с температурой, тут должны подсуетиться врачи. Мастер, на ваш взгляд, пяти взрослым и двум детям будет хорошо на террасе?

– Нет, – твёрдо сказал Мастер.

– Отчего? – вскинулась Ольга Фёдоровна, чуть не уронив меню.

– Двое детей не могут выгуливать друг друга весь вечер. В итоге они смертельно надоедят друг другу же, рассорятся вдрызг или надуются. Нужно пригласить ещё детвору.

– Тогда это будет детский праздник, а не мой юбилей! – чопорно выговорила Ольга Фёдоровна. – А мне детей за мою жизнь более чем хватило!

– Тогда закажите проектор и пару новых мультиков, – посоветовал Мастер и встал, увидев приближающегося проводника.

– Но вы же придёте? – кокетливо взглянула на него Ольга Фёдоровна покрасневшими и припухшими глазами поверх очков.

– Конечно, Юлия мне передала ваше приглашение, и я его принял. Возможно, я немного опоздаю – но это связано с работой.

Мастер не лукавил: вся жизнь вокруг была одновременно и его работой. Всё было взаимосвязано. У него не было просто Деятельности, а была Жизнедеятельность. То есть неразделимость жизни на отдельные сферы – всё едино. И всё наполнено одной субстанцией – Любовью. Такое единство открывает беспредельные возможности.

Он Сам был Взаимосвязан с горячей Землёй Монтенегро, с этим праздником жизни и таинственного сплава глубокой истории и современности… В этих благословенных местах происходило много удивительных событий.

– Ах, ну тогда до встречи. Наверное, мы увидимся только на празднике… Я сегодня буду совершенно без сил. Всё опять самой, всё самой!

Пожимая руку проводнику, Мастер знал, что мысли о Паре Сильных Женщин оставят его вплоть до завтрашнего дня. Но по дороге на вершину, а также пока будут ставить палатку, отзвуки краткой утренней беседы обязательно найдут отклик в его внутреннем мире. Книга складывалась ладно и последовательно, как песня.

«Всё сама, всё сама!»

Каким потрясающим тоном Женщина это сказала! Так удовлетворённо мурлыкать может только кошка, разложив весь утренний улов мышей на хозяйском крыльце. В интонациях сквозила и гордость, и самоутверждение, и притворная жалоба. Хотя Ольга Фёдоровна не жаловалась, нет. Попробовал бы кто-то лишить её этой самости, вот тогда бы узнал силу когтей в пушистых, мягких лапках.

Не менее интересны и внезапное недомогание Бенедикта, и отсутствие Юлии. Материнские страхи и прочие «низкие» энергии – мощная вещь. Юлия так сильно протестовала против того, чтобы заниматься юбилеем матери, что над нею Небеса сжалились и… правильно, вручили железный повод этого не делать. Болезнь сына.