Читаем Монтенегро полностью

Для чего тогда всё это? Получается – для галочки.

По всему было видно, что Юлия собиралась, готовясь «справиться», а не отпраздновать. Однако также было заметно невооружённым глазом, что её матери и дела нет до этих невербальных признаков напряжения и ожидания катастрофы: матриарх была занята исключительно собою и своими (приятными и волнующими) предвкушениями и ожиданиями. Не оставалось сомнений в том, кто именно обязан исполнять роль джинна-волшебника и почти что из воздуха достать для Ольги Фёдоровны юбилей её мечты. Горе тем, кто посмеет не выполнить её желания и отступит от её сценария.

– Столик на шестерых в таверне на побережье, – озвучила Юлия свои призрачные надежды. – Там хорошо, национальный колорит, живая музыка, как-то всё уютно, для своих. Внутри камин, а снаружи очаг, большие котлы. Видно корабли, и есть выход прямо на пляж. Можно поесть, арендовать катер и выпустить фонарики. Как в мультфильме, Бене очень понравится.

– Когда юбилей будет у тебя, – ответила ей в тон мама, – можешь взять в аренду тележку с осликом и поесть в «Макдоналдсе», а ещё лучше – там, где к пицце на шестерых дают бесплатный рулет с повидлом и пальмовым маслом. Может, и не совсем как в мультфильме, но очень экономно. Бюджетно! Хотя я не помню случая, чтобы ты, моя дорогая, экономила на себе. А если бы моё здоровье позволило, ты бы, вероятно, не отказалась и от пикника на пляже. Зачем, и правда же, маме удобные кресла в хорошем ресторане, выбор блюд без боязни отравиться, а также вечернее платье, макияж, потанцевать? Подстилка, бутербродики… в самый раз старушке. А ведь так Ивановы и подумают.

Юлия выразительно закатила глаза.

– Мама, они давно нас знают, и наш достаток, и наши возможности. Я думала, мы просто все пообщаемся в приятной, удобной обстановке. К чему этот помпезный светский раут, мы же на отдыхе? Прекрасная природа, виды, море, компания, в которой можно расслабиться.

– Возможно, – таинственно заулыбалась Ольга Фёдоровна, приподнимая выщипанные в нитку и заново вычерченные карандашом брови, – мы пригласим и Мастера. Правда, такой приятный мужчина. Такой приятный!

– Мы знаем его совсем недолго. – Тон голоса Юлии упал до отрицательных температур. «А он, скорее всего, не согласится, и так было бы лучше для всех. Меньше позора, объяснений и… расходов».

Ольга Фёдоровна коротко вздохнула и изменила тактику.

– Но, доченька, ты же понимаешь… – она заговорила доверительно, но в её голосе, таком насыщенном и властном, появились просительные, слабые нотки, – никак нельзя ударить перед Ивановыми лицом в грязь. Потом, это мои единственные гости, мои единственные старинные друзья. Они с их внучкой, вы с Венечкой – вот и все люди, которых я рада видеть в любой момент. Мастер чуть разбавил бы компанию… и он такой приятный кавалер! Возможно, будут танцы… а у нас один Миша Иванов на всех… Ну и хочется, конечно, угостить всех достойно – обсудим меню… обсудим?

– Мам, мне не хотелось бы тратить на это слишком много денег. Я понимаю, что юбилей… и я тебе подготовила подарок… очень хороший подарок… но всё-таки твои пожелания, которые мы с тобой обсуждали… они…

Мастер сидел спиной к дамам за соседним столиком с открытым ноутбуком.

«Итак, в стане Сильных Женщин шла нешуточная война за Распределение Средств. И это логично: тандем партнёров встречается в вертикально организованных однопол(н)ых семьях крайне редко. Там царит иерархия стаи, и периодически тот, кто остался на вторых ролях, предпринимает попытку борьбы за контроль над материальными ресурсами. Тонкость состоит в том, что этот низведённый на роль слуги и исполнителя капризов матриарха член семьи и является тем самым источником, добытчиком ресурса.

Дочь – пока ещё сильная и молодая – зарабатывает, приносит и… лишается права голоса в использовании плодов своего труда. Почему? Потому что это не благо, которое она щедро привнесла в семью, не результат трудов, хватки, упорства и личных качеств.

А что же? Любая уважающая себя верхушка матриархальной семьи гордо ответит, поджав губы: это – её долг как дочери!

Носит деньги? Во-первых, не так уж много и носит, вот Маша, Даша, Глаша у Пупкиных, Разумкиных (нужное подчеркнуть) возами золото сгружает. А у моей просто зарплата. Во-вторых, сколько времени, сил и средств было вложено в этого ребёнка, неужели, как вы считаете, я вырастила бессовестного потребителя, который совершенно не понимает слов „долг“, „ответственность“? Бросить мать, которая жизнь положила, чтобы поставить единственное дитя на ноги, голодной и нищей на произвол судьбы, вы бы этого хотели? Так вот, моя дочь – не такая!

И собственно, „положить жизнь“ – не фигура речи. Матриарх жаждет и требует именно равноценного обмена.

Одну жизнь на другую.