Читаем Монтенегро полностью

И, к великой уверенности Мастера, если Мария Сергеевна переживёт Алёшеньку, у неё будет больше шансов выстоять на этой Земле и продлить свои дни.

Потому что она без него уже жила.

А он без неё – нет.

* * *

Немноголюдные спокойные вечера, ранние закаты, бриз. Благочинность и тишину самого южного края красивой страны нарушали только крики и смех детей, наслаждавшихся необычно мягкой и безветренной погодой.

Это были дошколята, которых вывезли сюда поджарые целеустремлённые мамаши, активные бабушки и дедушки, а то и няни.

Бассейны пятизвёздочного апарт-отеля были прохладны, а вот море оставалось тёплым и дышащим, бесконечно облизывающим берег своим мокрым пенным языком. К морю сбегала речушка из заповедных Чёрных гор.

Черногория – ещё одно название страны произошло именно от них – Чёрных гор.

Это не простые горы – Мастер знал это не понаслышке. Несколько лет назад ему пришлось, именно пришлось специально сюда приезжать несколько раз, чтобы решить очень важную глобальную задачу. Теперь он сюда приезжает как в родное пространство. Эта детективно-фантастическая история, где одним из участников была Смерть, на самом деле вполне реальна. И когда-нибудь он о ней обязательно напишет, когда сознание основной массы читателей будет готово к такой необычной информации.

А сейчас он приехал в Чёрные горы решать не менее важную и тоже глобальную задачу – помочь Сильным Женщинам стать Счастливыми. И похоже, не только через книгу. Мир подготовил и практику…

Мастер ужинал в ресторане вместе с Ольгой Фёдоровной, Юлей и Бенедиктом.

Он уже знал, что скоро предстоит праздник. Ольга Фёдоровна не только «оторвала от нагрузки Юленьку», не только «привезла Бенечку к водичке, чтобы зимой носик хорошо дышал», она ещё собиралась отметить тут свой юбилей. Точная дата юбилея не называлась, но Мастер представлял, о каком возрасте идёт речь.

Увы, это был важный рубеж жизни, перешагнуть через который удаётся не всем – меньше половины его преодолевают и оказываются в другой жизни…

Жаль, что мало людей задумываются о возрасте шестьдесят лет. А если бы задумывались, то относились бы по-другому к столь важной дате. Готовились бы… А так просто уходят или срываются в болезни и проблемы, не понимая глубины этого возраста.

Ольга Фёдоровна была ещё вполне энергичной особой, правда, полноватой и, очевидно, страдающей одышкой. Мастер умело лавировал между темами о здоровье, на которые неизбежно срывалась Ольга Фёдоровна, и темами о бизнесе и сверхраннем развитии, которые занимали Юлию. Он точно знал, что первое может превратиться в страшную сказку на ночь на весь период отдыха, причём в сказку, не имеющую ничего общего с истинным состоянием организма Ольги Фёдоровны. Второе же казалось Мастеру бессмысленным, как и любой «разговор о деньгах».

Обе темы наиболее распространены в обществе. Нет, пожалуй, ещё о детях. Последняя – чисто женская тема, которая тоже съедает огромное количество времени. В последнее время появился даже такой термин «хронофаги», то есть пожиратели времени. И чаще всего это не какие-то фантастические сущности, а конкретные люди. И их множество вокруг – они настоящие профессионалы поедания чужого времени. Не попадаться к ним в руки, а точнее, на их язык – большое искусство.

Этим искусством Мастер обладал в полной мере.

Ольга Фёдоровна имела большой круг друзей и знакомых. «По старой памяти, кто же меня отпустит совсем», вела курсы при гимназии, репетиторствовала. Но ряды тех, кто окружал её, редели – и Педагог не захотела в свой юбилей выглядеть одинокой, поэтому «сбежала» от подруг и знакомых. «И особенно – от коллег и учеников», – кокетливо говорила Ольга Фёдоровна.

Мастер знал, что Ольга Фёдоровна стоит на границе своей удивительнейшей эпохи второй зрелости, что многое ей в жизни ещё предстоит, но… она этого не знала, как и большинство. И поэтому порог с дверью может оказаться в другом направлении, и накопленный опыт и знания могут уйти безвозвратно, а ещё большие энергии могут быть потрачены на болезни, больницы, аптеки, на вредный контроль за дочерью и внуком.

Она не случайно встретилась с Мастером накануне юбилея. Правда, она пока не знает об этом.

Мастер вежливо выслушивал многословные и очень решительные суждения стареющей женщины о мире, о порядке в семье и о ней самой. И понимал, что, так думая и живя, она не сможет воспользоваться благами второй зрелости.

У Юлии всё тоже было непросто. В тридцать два она решилась на брак, в тридцать три родила Бенедикта Максимовича, а сейчас к ней неуклонно подбирались роковые сороковые, стукнул тридцать восьмой год. В астрологии этот возраст именуется возрастом срединных квадратур. В психологии – началом полосы кризисов среднего возраста.

– Я отдала все годы, лучшие годы воспитанию дочери, – говорила Ольга Фёдоровна, в очередной раз посетив изобильный шведский стол, – все, понимаете, и я ни минуты не сидела без работы. Я даже в роддоме проверяла тетрадки, отправляла их на волю… муж таскал целыми сумками.