Читаем Монтаньяры полностью

20 апреля начинаются выборы депутатов. Теперь на карту поставлено все. Идет голосование по двум кандидатурам: Робеспьера и финансового инспектора Вэйяна. Последний и побеждает… Но Робеспьер не сдается. Ему надо победить любой ценой, и он встречается с Шарлем Ламетом, влиятельным депутатом дворян д'Артуа, который хочет иметь своих людей среди будущих депутатов третьего сословия. Что обещает ему Робеспьер за поддержку? Неизвестно, а для Робеспьера сейчас это и не важно, ибо нужны голоса крестьян. И вот 26 апреля наступает последний, решающий этап. Друзья Робеспьера раздают 400 отпечатанных приглашений с его именем. Кандидат произносит речь, горячо защищая требования земледельцев, страдающих от многочисленных налогов. Они резко настроены против призыва их сыновей на военную службу, и Робеспьер направляет сюда весь свой огонь. Возможно, это и была самая главная речь из всех других более знаменитых тысяч его будущих речей, хотя ее текст история не сохранит. Но она приносит ему победу и открывает путь к великому будущему. «Я был мишенью всех могучих сил, яростно объединившихся против меня, угрожавших мне уголовным процессом, — напишет он в 1792 году. — Но народ защитил меня от преследования, чтобы провести в Национальное собрание». Итак, Максимилиан Робеспьер — один из депутатов Генеральных Штатов. 2 мая 1789 года он вместе с остальными удостоен приема у короля. Впрочем, Людовик XVI подчеркнуто доверительно принимает духовных лиц, с почетом — дворян и нарочито небрежно — депутатов третьего сословия, которым позволено лишь быстро пройти через королевские покои. 4 мая он участвует в торжественной процессии, направляющейся на богослужение по случаю начала заседаний Генеральных Штатов.

Робеспьер, как и все депутаты третьего сословия, одет в скромную черную одежду, предписанную королем специально для того, чтобы внушить представителям народа идею непоколебимости старого сословного деления общества. Существует множество описаний этого знаменательного шествия, в котором еще никто ничем не проявил себя и все вместе представляли, казалось бы, безликую массу. Но это не так, ибо при внимательном взгляде и знании исторической обстановки уже в тот день среди депутатов разные люди выделялись своей репутацией, поведением, чертами внешности и манерами. Томас Карлейль, автор если не самой достоверной, то, во всяком случае, очень яркой истории Французской революции, описывая процессию депутатов и давая им характеристики, писал: «Но если Мирабо — величайший, то кто же из этих шестисот самый незначительный? Не этот ли небольшой, невзрачный человек, лет под тридцать?.. Он сын адвоката; отец его был основателем масонских лож…» Максимилиан и сам состоял членом одной из масонских лож, что помогло, кстати, его успеху на выборах. Но «незначительным» он не был даже тогда, на фоне его последующей грандиозной карьеры. Энергия, целеустремленность, непоколебимая вера в себя, проявленные им на тяжелом пути в Генеральные Штаты, уже сами по себе свидетельствовали о его незаурядности. И он вовсе не считал, что уже достиг своей цели. Как никто другой, сознавал, что его миссия только начинается, что он сделает все для ее выполнения в точном соответствии со своими убеждениями. В одном из своих писем в эти дни он напишет как о само собой разумеющемся деле, что ему предстоит «решать судьбу нации!».

Но как? В интересах третьего сословия! Впрочем, этот термин, как напоминающий «былое рабство», Робеспьер и его коллеги уже не признают, называя себя представителями Коммун, то есть общин граждан. Он преисполнен также решимости лишить аристократов права «творить несправедливости». Но, как и все депутаты, он хочет только улучшить королевскую власть. Робеспьер еще не понимает, что король лишь первый из аристократов, которых он ненавидит.

Впрочем, они платят ему той же монетой, хотя Робеспьер еще не произнес ни слова в зале Меню плезир. Дело в том, что провинцию д'Артуа представляют и привилегированные, в том числе его уже старый враг де Бомец (кстати, он двоюродный брат Бюиссара, союзника Робеспьера). Они-то и переносят в Версаль репутацию, которую Максимилиан уже приобрел в Аррасе. Еще в номере за 1 мая 1789 года «Афиш д'Артуа» в статье нотариуса Арраса, редактирующего этот листок, дается характеристика депутатов от провинции. В статье оцениваются разные «лошадки из конюшни д'Артуа». Робеспьер — это «бешеная, злая лошадка, заносчивая, не знающая удержу, не слушающая узды, упрямая как осел, осмеливающаяся кусаться только сзади, но боящаяся кнута».

Робеспьер уже успел убедиться, что выступления за демократические принципы сулят не только лавры. Помня об этом, так же как и чувствуя еще свою неопытность, Робеспьер довольно осторожно, даже, пожалуй, робко вступает на общенациональную политическую арену. Тогда только начиналось пятинедельное испытание терпения, выдержки, упорства в борьбе третьего сословия за признание его Национальным собранием и за присоединение к нему дворянства и духовенства.