Читаем Монстры Лавкрафта полностью

Он заметил, что большинство мужчин были вооружены копьями, хотя некоторые носили на поясах еще и примитивные железные мечи. Он мрачно улыбнулся, представляя, какое психологическое потрясение испытают его слабо подготовленные противники от его мушкетона.

Пока он обдумывал стратегию, в его поле зрения попало длинное и низкое судно, которое вошло в устье морской гавани и быстро двинулось в сторону пляжа. Люди на берегу кричали и махали руками. Женщины отложили шкуры, а дети погнали лающую стаю собак к кромке воды. Как только каноэ подплыло к берегу, его пассажиров – их было около десяти человек – окружили со всех сторон. Все это сопровождалось звуками ликования и приветствия. Сидевшему в укрытии созданию Франкенштейна вдруг стало тяжело на душе.

«Давай, – шептала часть его. – Подкрадись и начинай убивать, пока они отвлечены».

Он взглянул на мушкетон, который держал в руках. С близкого расстояния им, наверное, можно было бы одним выстрелом убить двоих или троих. Он почувствовал, как пистолеты давят на его кожу у живота. Он закрыл глаза и увидел головы и распоротые животы и себя, идущего по деревне, размахивающим тесаком и наносящим им сокрушительные удары. Он видел мертвых и искалеченных жителей, лежавших на земле перед ним. У него зачесались ладони. Уничтожить их одного за другим.

В деревне началось торжество. По-прежнему не открывая глаз, создание слушало тонкий звонкий смех и радостные песни. Он чувствовал, будто ему в сердце вкручивался нож, и знал, что ничего не сможет сделать с этими людьми.

Ему хотелось спуститься в деревню. Хотелось быть с ними. Хотелось быть одним из них. Он и сам не знал, что был так мучительно одинок. «Мне все еще нужны люди, – уныло признался он себе. – Франкенштейн сделал из меня дурака. Я – чудовище, которое хочет иметь друзей. Я хочу быть среди людей. Я не должен быть так одинок».

Но тут вступил холодный разум: «Эти люди убьют тебя, если им представится такая возможность. Ты им не нужен. Они не хотят с тобой жить. Даже твой создатель отвернулся от тебя. Франкенштейн тебя проклял. Он сделал тебя таким, какой ты есть, и ты не можешь стать другим. Ты – чудовище. Мерзость в глазах людей…»

Франкенштейн умер.

Зато его творение все еще живет.

«Теперь у него нет надо мной власти. Я сам хозяин своей жизни».

Он поднялся на ноги и отправился в деревню, хотя крики в его душе так и не смолкали.

Ты так легко расстанешься со своей жизнью? Ты…

Я хочу жить с людьми. Хочу иметь друзей. Хочу того, что есть у других.

Словно медведь в своей лохматой накидке из обезьяньей шкуры, он вошел в деревню.

* * *

Если Виктор Франкенштейн сделал из него чудовище, то с мушкетоном он стал богом.

Люди, прибывшие в длинной лодке, по-видимому, вернулись домой после успешного налета. Все вещи были сложены в кучу приблизительно в центре деревни. Рядом с ними лежала кучка менее приятных трофеев – отрубленных голов, рук, ног и гениталий. Местные принялись пить из глиняных сосудов, а многие из них были уже пьяны.

Но когда создание вышло из тени, один из детей заметил его. Последовал тревожный крик. Женщины и дети разбежались в разные стороны. Мужчины ринулись вперед с копьями и мечами наготове.

Создание, едва началась суматоха, остановилось как вкопанное. Теперь он размахивал мушкетоном. Он поднял перед воинами кусок дерна размером со свою голову, а затем с огромным удовольствием наблюдал, как копья и мечи выскользнули из трясущихся рук людей.

– Мы будем друзьями, – сказал он и засмеялся с жутким восторгом. – О, Виктор, жаль, ты этого не видишь!

Его только что посетила вдохновенная мысль.

* * *

Не прожив и полутора лет во внешнем мире, лоскутный человек стал предводителем крупнейшей военной компании, которую когда-либо знал мир внутренний. Его оружие вкупе с демонической внешностью давало ему право занять место среди богов, поскольку варвары, жившие на берегах большого озера, были глубоко суеверными. Они не осмеливались навлечь на себя его гнев. Они забыли о своей мелкой вражде или, по крайней мере, не обращали на нее внимания, когда он захватывал деревню за деревней, производя впечатление на местных жителей и забирая их к себе на службу.

С тремя сотнями воинов за своей спиной он, наконец, оставил озеро и пошел по течению медленной извивающейся реки, пока не добрался до первых городов-государств. На грубом языке внутреннего мира это место называлось Карак. После примитивных деревень, построенных жителями озер, оно казалось великолепным. Из города были отправлены пятьсот человек, чтобы разобраться с дикарями, что кричали под стенами города. Создание разбило эту армию и вошло в город.

Затем пали Ипкс, Кертен, Сандтен и Макар, и только Брасандокар, крупнейший из городов-государств, держал оборону благодаря мощи своего флота.

Пойдя против этого города, создание взяло с собой не только толпу своих воинов, но и армии завоеванных им городов-государств, готовых к мести, – они долгое время находились под гнетом Брасандокара и теперь хотели его крови.