Читаем Монстры полностью

– Небось когда вместе для 66-го отдела по Китежу работали, так не говорил, – настаивает приятель.

– Когда это было, – Николай медленно пережевывает не то карбонат, не то сервелат. Обнаруживает во рту какой-то непорядок. Застывает. Двумя крупными пальцами вынимает то ли хрящик, то ли косточку. Рассматривает. Укоризненно покачивает головой.

– Вот-вот. Все развалили. Уж иностранцы туда толпой валят.

– А и пусть. Чего там увидишь. Народ-то весь поумирал. Слабый народ был.

– Слабый, но какой ценный людской материал! Господи! Если с умом, так миллионы можно было бы на этом деле заработать! А теперь эти все захватили и разбазаривают, – сокрушенно говорит собеседник. Николай поднимает и задерживает на секунду на нем свой взгляд. Но тут же опять с гораздо большим усердием принимается разглядывать тарелку, наполненную всяким богатым мясным изыском. Темнеет. Вспыхивают окна соседнего дома. Две женских фигурки высовываются по пояс из окна противоположного дома. Приложив по-морскому ладошки к наморщенным лобикам, всматриваются в их направлении. Они одеты во что-то не по сезону легкомысленно легкое и полуобнаженное. Хозяин раздраженно вскакивает с табурета, подлетает к окну и резко задергивает шторы:

– Девочки-то ничего, – кивает Николай в сторону уже зашторенного окна.

– Соседские бляди. Высматривают клиентов. Так вот этот Ренат лезет куда не нужно. Даже вредно. И не только для меня и моей лаборатории. Для тебя тоже.

– Ты что имеешь в виду? – уже недовольный затянувшимся темным и полным странных намеков разговором, сухо спрашивает Николай.

– Я-то имею в виду научную, философскую и мировоззренческую сторону. А тебя касается с другой. Ты слыхал, он ведет переговоры с SBCY?

– SBCY? Отлично знаю.

– Так вот, он уже почти все денежки на себя перетянул. Подумаешь – шаман, мистик! А такие вот все под себя гребут со страшной силой. И ты тоже хорош со своими-то из вашей хваленой конторы.

– Ну, я лично этим не занимаюсь, – неожиданно оправдываясь, поспешил ответить Николай. – Но наших поспрошаю. Поспрошаю. Как, говоришь, зовут?

– Ренат. Из моего института. Из соседней лаборатории. Его шеф покрывает. Он, понимаешь, либеральный. Из демократов. За молодежью поспешает, задрав штаны до яиц прямо, либерал хуев.

– Понятно. Ты поспокойнее, поспокойнее. Никуда от нас не уйдет, – отвечает Николай, подходит к окну, отдергивает штору и внимательно рассматривает дом напротив. Там все темно и наглухо закрыто. Только где-то внизу, справа, на первом этаже в кухонном окне медленно вздымаются и опускаются чьи-то огромные оголенные руки. Николай приглядывается, но ничего различить не может.

Да, многие с нескрываемой неприязнью говорят про Рената. Замечают, что он просто пошлый гипнотизер и экстрасенс. Почему пошлый?

Видели его в Индии, под Махалпродежем. Среди непереносимой жары и почти удушающей сырости под открытым ослепительным солнцем он сидел на каком-то каменном возвышении в позе лотоса и, естественно, ни на кого не обращал внимания. Сразу узнавшие его наши туристы осторожно окликнули. Он вроде бы даже ответно покачнулся. Но тут, к вящему ужасу, все заметили, что сам он по-прежнему сидит на месте, а его точная, переливающаяся, как сверкающими водяными, вернее, матовыми ртутными каплями, копия, но в женском варианте плывет к ним, улыбаясь и вынимая откуда-то и отпуская от себя гигантские дымчатые и исчезающие в густом, влажном и перегретом индийском воздухе прозрачно-поблескивающие, словно мыльные, пузыри, внутрикоторых различались буквы русского алфавита – К, Ф, М, А, З. И затем почему-то два раза И. Потом Т и Е. Потом выплыла буква М.Посомневавшись, ее идентифицировали как букву латинского алфавита.

– Mistery! – догадался кто-то из владевших на тот момент в достаточной мере английским. – Тайна, по-английски.

Вслед тому, не подтверждая, но и не отрицая, поплыли и вовсе какие-то нераспознаваемые знаки неведомых языков, перемежающиеся цифрами. Как это было понимать? Все попросту отпрянули. Сверкающая же, переливающаяся женская субстанция им и не навязывалась. Она все это совершала, оказывается, самое для себя и для какой-то не ведомой никому высшей и провиденциальной цели. Она медленно прошла сквозь растрепанных российских туристов и сотню других иноземных и разноязычных обомлевших созерцателей, удаляясь в северном направлении. И исчезла. Сам же Ренат, безучастно улыбаясь, продолжал сидеть не шелохнувшись на своем месте. Вернувшись в Москву, пораженные свидетели расспрашивали у знакомых. Те утверждали, что Ренат все это время был в городе, чрезвычайно занятый и озабоченный какими-то своими делами и проектами. Однажды только он вроде, как говорили, «взялся за старое», но быстро пришел в себя.

– А по ночам, по ночам вы следили?

– Отчего это мы будем за человеком по ночам следить! Что мы ему, жены или любовницы? – даже несколько обижаясь, отвечали вопрошаемые обоего пола.

– Вот и упустили.

– Куда упустили? Кого упустили? И вообще, почему это мы должны были его упускать или не упускать?!