Читаем Монстры полностью

                 Дитя обритое под ноль                 Сидит в какой-то бане местной                 Послевоенной                 Завшивевшее и одно                 Какое-то полууместное                 Здесь                 Что делать с ним? – совсем стравить                 До смерти? – а вот тут и Смерть                 Сама                 Подходит                 Среди завалов и сугробов                 В невидном домике живет                 Дитя и с ним огромный кот                 Неразговорчивый, и оба                 Ждут, к кому первому придет                 Смерть расторопная – она                 Приходит, но на них одна                 Общая                 Дитя само себе не радо                 Ну, прямо – чистый мазохист                 Себя на раскаленный лист                 Металлический                 Сажает, иль какому гаду                 Грудь подставляет под укус —                 Дитя, я прямо волокусь                 От тебя! —                 Взволнованным голосом шепчет Смерть                 Кто это женщина такая                 Спокойная и молодая? —                 Все шепчутся между собой —                 В мантилье темно-голубой                 В саду дитятю обнимает?                 Присмотримся! ааа, понимаем —                 Это его Смерть                 Дитя, само еще дитя,                 А родило себе дитя                 Чтоб заместителя иметь                 Когда за ним приходит Смерть                 Чтоб было ей не рассмотреть                 Хотя, конечно, уж как-нибудь рассмотрит                 Ужас обычного дитя                 Когда несут топить котят                 Родившихся лишь – в унитаз                 Оно плетется посмотреть                 Но в ужасе расширив глаз                 Бросается наружу – Смерть                 Свою                 Оно                 Там                 Увидело                 Из несознательной свиньи                 Свиное сало вырезают                 Она орет, дитя над ней                 Стоит, спокойно размышляет                 Что это не свинья орет                 Но Смерть его – она придет                 Завтра                 За ним                 Дитя играет в дядю Ленина                 Бородкой острой обрастает                 И бреет лысину – не лень ему!                 Не лень! а тут и дядя Сталин                 Что прямо любо посмотреть                 На них троих – а тут и Смерть                 Четвертая                 Дитя с дитятей под венец                 Идут обряженные чинно                 Благословляет их отец                 И мать, и местный благочинный                 И все остальные                 Так что ж осталось поиметь?                 Ах, да – но вот приходит Смерть                 И тоже благословляет                 Дитя на кофточку тошнит                 Какой-то съеденной кашицей                 Оно испуганно глядит                 И видит, или только кажется                 Ему —                 Она подходит, приседает                 Пред ним и тихо подъедает                 Все                 Пока не доходит до самого дитя                 И оказывается, это – его Смерть

Из цикла «Классификации зверей»

Классификация зверей

(второй сборник)

1998

Предуведомление

Так представишь себе этих милых или отвратительных, но все равно зверушек – и сердце сильнее забьется. А тут посмотришь на классификацию – так прямо пустые проекции человеческих культурных и ментальных практик какие-то. А что? – правильно. Только ровно наоборот. Они суть просто абсорбирующие точки собирания в единый реестр человеческих ментально-классифицирующих практик. Так ведь ничего нового и нет. Ну, конечно, есть эти точки по ту сторону самих практик. Так ведь они что? – они и есть точки. А нам нужно пространство и его развертывание посредством развертывания всего, чреватого этим пространством при помощи пролагающих аксиологий и запечатление, закрепление этого посредством имен.

* * *

Летучая мышь – это зверь, живущий в точности измерений

Ему свойственны легкость и прихотливость

Человек мог бы позаимствовать у него стремительную смену направлений

Ему следует приписать индекс 8,234

* * *

Рыба – это зверь, живущий в упругой среде

Ему свойственны боковые, продольные и осевые колебания

Человек мог бы позаимствовать у него отражательность и благополучие

Ему следует приписать индекс неоднородных сред

* * *

Шимпанзе – это зверь выхода из ломки

Ему свойственно спокойное принятие решения

Человек мог бы позаимствовать у него общий смысл существования

Ему следует приписать индекс 75 х П2

* * *

Слон – это зверь, живущий выше себя

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги