Читаем Монстры полностью

                 Дитя на бревнышке сидит                 Возле дома                 С какой-то девушкой прелестной                 Беззубая старуха местная                 Проходит мимо и глядит                 Смеется: Вот я – Твоя Смерть! —                 Дитя ей отвечает: Нет!                 Вот Смерть моя! —                 И прислоняется головой к девушке                 Вот малое совсем дитя                 А сигареточку вертя                 Затягивается, вздыхает                 Закашливается и тут                 Внезапно падает, везут                 В больницу местную, вскрывают                 А там глазенками блестя                 Смерть этого самого дитя                 Сидит                 Дитя уже ко сну склоняется                 Головкой слабою склоняется                 К подушке белой и большой                 Она шепчет ему: Решай                 Милый!                 Я – Твоя Смерть! —                 А оно уже не слышит                 Дитя невинное идет                 За ним сопя спешит насильник                 А после то дитя найдут                 Уже недвижное и синее                 В парке                 Изнасилованное                 Вы говорите: Это – Смерть                 За ним пришла! – так что ж, не сметь                 Теперь                 И слова возмущения высказать?                 Выписывается из больницы                 Тяжело болевшее дитя                 Родители уже кряхтя                 Старенькие                 Пришли, друг другу смотрят в лица                 Не узнают                 Родители в смятенье спрашивают:                 А наше где дитя? – Ах, ваше-то                 За ним месяц уже как назад приходила                 Смерть!                 А вы что, не знали? —                 Молчат                 Дитя посмертно навещает                 Свой дом, родителей своих                 Они не видят, оно же их                 Частично видит и решает:                 Зачем их попусту смущать                 Вернусь обратно, а то Смерть                 Отпустила меня совсем ненадолго                 Дитя спешит из жизни ветхой                 В обетованную скорее                 С плакатами, с цветущей веткой                 С родителями – и в Корее                 Северной                 Все происходит, но – вниманье!                 Смерть из толпы вдруг вынимает                 Его одного                 Единственного                 Избранного                 Дитя еще совсем невинное                 В своей кроваточке лежит                 Но воздух некой страстью дивной                 Вокруг него уже дрожит                 Как тонкая живая нить                 Но вот сгущается – и Смерть                 Выволакивается оттуда                 Дитя по лесу поспешает                 А из котомочки притом                 Хлебные крошки просыпает                 Он на дорожку, чтоб потом                 След в след ему Смерть, словно птица                 Пришла, чтоб ей не заблудиться                 Крошечки склевывая                 Дитя к картине «Иван Грозный                 Своего сына убивает»                 Подходит близко, замирает                 Пугается, хочет бежать, но поздно!                 Поздно!                 И вот уже в крови лежит                 И Грозный царь над ним дрожит                 Всем телом                 И шепчет: Я – Смерть Твоя!                 Какой-то день неясный, мшистый                 Играет местная труба                 К власти вчера пришли фашисты                 Дитя с утра идет туда                 Где собралися гимны петь                 Подходит, а в сторонке Смерть                 Стоит                 Дожидается                 Какое мерзкое дитя                 Что б от него да не избавиться                 Все носится оря-свистя                 Что подойти к нему и справиться                 С ним никому и не суметь                 Из нас, но есть на свете Смерть                 Есть                 И на него                 Дождь целый день, сырая осень                 Дитя в стремительной машине                 Внезапно лопается шина                 Машину яростно заносит                 В нее врезается другая —                 Там белая и не моргая                 Смерть Его —                 Дитя —                 Видит
Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги