Читаем Молот Валькаров полностью

— Хороший подъем! Мы здорово ускользнули от них, Уайти!

Душа у него пела вместе с циклотронами. Тяжелая работа межпланетника была единственным счастьем, которое он знал. Ощущение рычага в руках было как вино, сверкающие звезды в пространстве как манящие маяки, а старый «Метеор» был волшебным кораблем, способным достичь самых дальних областей Бесконечности.

Старый звездолет и старые межпланетники, они опять в пространстве! Теперь Джон Норт знал, что не жил по-настоящему все эти скучные, серые месяцы на Земле. Он только спал, только существовал, ожидая того часа, когда оживет снова.

Пламя возбуждения на массивном лице Уайти сказало ему, что его старый товарищ чувствует то же самое.— Они были теперь вне атмосферы, и Земля казалась выпуклым зеленым шариком, удалявшимся назад, вниз.

Норт неохотно ослабил нажим на педаль. Шумные взрывы циклотронов перешли в ровное жужжание. Воя хвостовыми дюзами, старый корабль мчался к далекой зеленой искорке — планете Уран.

В кабину управления вошла Алина Лоурел, бледная и потрясенная. Норт понял вдруг, что это был ее первый полет в пространство.

— Вы больны? — тревожно вскричал он. — Я должен был бы подумать об этом. Но взлетать нужно было быстро…

Она покачала головой.

— Нет, я здорова. Но старый Питерc… Он ранен, Джон. Толчок…

Норт торопливо вызвал Дорака, чтобы передать ему рычаги. Вместе с Уайти он поспешил по трепещущему мостику к каюте, где лежал старик.

Один взгляд заставил сердце Hортa сжаться. Глаза Питерса были закрыты, лицо посинело, из угла рта сочилась тонкая красная струйка.

— Он без сознания, — прошептал Норт, осмотрев старика. — Внутренние повреждения. Я говорил ему, что он не выдержит отлетного толчка.

На бледном лице Алины читался вопрос.

— Он не…

— Он не будет жить, — медленно ответил Норт. — Дело нескольких часов…

Корабль летел к орбите Мapca, Норт установил вахты и развернул кривую, рассчитанную Хансеном.

— Мы далеко обойдем Юпитер, чтобы избежать главных космических путей, — сказал он остальным. — Компания вышлет полицейские крейсеры, будьте уверены. Но они не смогут прочесать все пространство.

Уайти сдержанно кивнул.

— Мы можем дойти до Урана, если эта штука будет тикать. Но если с нами что-нибудь случится вдали от главных путей…

Кончать было не нужно. Все знали, что тогда их уделом будет медленная смерть от голода или недостатка воздуха.

Прежде чем передать рычаг Хансену, Норт внимательно вгляделся в Уран. Зеленая искра стала ярче и больше. Но ее лун еще не было видно простым глазом.

Норт все еще не мог поверить в реальность этого странного путешествия — полета на страшную Громовую Луну в поисках левиума, который половина солнечной системы считает сказкой!

— Джон, Питерc приходит в себя! — окликнула его Алина.

Норт и остальные поспешили в каюту. Старый ветеран открыл выцветшие голубые глаза. Его взгляд устремился к иллюминатору, за которым висела черная пустота, усыпанная немигающими звездами. Выражение триумфа и счастья зажглось в его глазах. Почти довольный, он закрыл их снова.

— Он уснул, — с надеждой сказала Алина. — Может быть…

Норт мягким жестом остановил ее. Обернувшись, он тихо сказал Коннору:

— Заверни его, Майк. Мы похороним его в Космосе.

В мертвом молчании они пододвинулись к своему старому товарищу. Норт увел девушку в главную каюту. Она недоверчиво глядела на него.

— Он не может быть мертвым! — воскликнула она.

— Я видел многих умерших в полете, и со всеми ними было вот так, — ответил Норт. — Но старый Питерc умер счастливым, он видел перед смертью, что опять вернулся в пространство.

Они вынесли завернутое тело и осторожно поместили его в воздушный шлюз главной двери. Стини стоял, глядя на них изумленным взглядом своих чистых, голубых глаз. Остальные повернулись к Норту.

— Можешь ли ты вспомнить ритуал погребения в Космосе? — спросил Уайти.

Норт сделал отрицательный жест.

— Ничего, кроме первых слов: «Так как этот человек, наш товарищ…» Как дальше, Уайти?

Уайти мрачно покачал своей большой головой.

— Я слышал их так давно, что уже забыл.

Норт обернулся к остальным. Но ни Коннор, ни Дорак не помнили. Тут Стини удивил всех. Помешанный межпланетник смотрел на закутанный труп в шлюзе. Словно это пробудило что-то в его затуманенном мозгу, он шагнул вперед и заговорил просто:

— «Так как этот человек, наш товарищ, встретил свой конец в опасном перелете, между миром и миром, и не может лежать ни в какой земле…»

Все молчали, пораженные удивлением, почти ужасом, пока спокойный голос Стини произносил слова, которые когда-то Марк Кэрью произнес для Горхэма Джонсона, своего великого начальника, — классические слова, употреблявшиеся с тех пор для ритуала погребения в Космосе.

— «…то мы вверяем это тело великим глубинам Бесконечности для вечных странствований в просторах пустоты».

Стини умолк. Норт и остальные смотрели на него, затаив дыхание, наполовину надеясь, что какое-нибудь чудо восстановит в нем погасший разум. Но лицо Стини оставалось таким же ясным, голубые глаза такими же пустыми, как всегда.

— Я вспомнил все, не правда ли? — гордо спросил он.