Пока Падда возился с водой и дровами, с кастрюлями и вечной овсянкой, Шеф развернул свою карту мира, расстелил на складном столике, прижал углы. Он больше не смотрел на завершенную карту, ту, где изображены познания христиан. На обороте он теперь чертил свою карту, карту Англии. И вкладывал в рисунок всю информацию, какую мог достать. Вначале линии, названия, расстояния наносились на кору. Только когда информация проверялась и соответствовала тому, что он уже знал, он брал чернила и начинал рисовать на коже. Ежедневно карта росла, уверенно в близких местностях Норфолка, чем дальше от Нортумбрии и Йорка, тем отрывочнее и неувереннее, на юге – пустое место, за исключением Лондона на Темзе и смутного упоминания о Вессексе на западе.

Но Падда отыскал среди фрименов жителя Саффолка. В благодарность за завтрак тот расскажет сегодня Шефу все, что знает об этом округе.

– Зови его, – сказал Шеф, разворачивая свежий листок коры и проверяя острие ножа. Вошел человек.

– Я хочу, чтобы ты мне рассказал о своем округе. Начни с рек. О Йаре и Вейверли я уже знаю.

– Ага, – задумчиво сказал человек из Саффолка. – Ниже их протекает Альда, она впадает в море у Альдбурга. Дальше Дебен. Он подходит к берегу моря в десяти милях южнее Альдбурга у Вудбриджа (деревянный мост), где, говорят, лежат старые короли. У нас ведь в Саффолке были когда-то свои короли, еще до прихода христиан...

Несколько минут спустя Шеф ворвался в кузницу, где Торвин разжигал огонь, чтобы ковать новые детали для «толкателей».

– Созывай совет армии, – потребовал Шеф.

– Зачем?

– Я думаю, что знаю, как сделать Бранда богатым.

9

Экспедиция выступила неделю спустя, под низко нависшим небом, за час до рассвета. Совет армии Пути отказался дать разрешение на свертывание лагеря и выход всех сил. Нужно было охранять корабли, лежавшие на берегах Велланда. Лагерь обещал не только тепло на оставшиеся недели зимы, в нем хранился с таким трудом собранный запас продуктов. И многие члены совета просто не верили страстным убеждениям Шефа, что его карта содержит указания на богатства многих поколений.

Однако было очевидно, что нескольких экипажей недостаточно. Конечно, королевство восточных англов – больше не королевство, его самые сильные воины и доблестные таны мертвы. Но все же сохраняется опасность нападения. Небольшой отряд викингов может быть отрезан и уничтожен превосходящим по численности противником. Бранд ворчал, что это глупо, он всю экспедицию считал глупостью, он не хочет проснуться однажды утром и увидеть брошенные в лагерь головы своих товарищей. В конце концов Шефу разрешили вызвать добровольцев. И в скуке зимнего лагеря он без труда набрал нужное число.

Тысяча викингов выступила на своих пони – восемь долгих сотен и еще сорок человек, двигались экипажами, как у них принято. Сотни вьючных пони несли палатки, одеяла, еду и эль. Их вели за узду английские троллы. Но в центре колонны было нечто новое: на нескольких повозках везли веревки и балки, колеса и рычаги. Все балки тщательно размечены и обозначены для быстрой сборки. Двенадцать кидателей, восемь толкателей. Все машины, какие успели соорудить Шеф и Торвин за те недели, что они провели в лагере. Если бы Шеф оставил их в лагере, о них бы забыли, разбросали, использовали бы на дрова. Слишком много в них вложено труда, чтобы допустить такое.

Вокруг повозок толпа троллов, беглецов со всей округи, каждый расчет за своей повозкой и своей машиной. Во главе каждого расчета один из тех, что входили в первоначальную команду Шефа. Викингам это не нравилось. Да, каждой армии нужны рабы, чтобы копать уборные, разжигать костры, ухаживать за лошадьми. Но отряды таких размеров? И все едят свою долю продуктов? И думают, что они вообще не рабы? Даже последователи Пути не хотели допускать не говорящих по-норвежски в свое товарищество. И Шеф не решался предложить это.

Он ясно сказал Падде и остальным главам расчетов, чтобы те посоветовали своим людям держаться скромно.

– Если кто-то захочет, чтобы вы размололи для него зерно или поставили палатку, сделайте это, – сказал он им. – А еще лучше держитесь от викингов подальше.

Но он хотел, чтобы его рекруты чувствовали иное. Чтобы гордились быстротой и ловкостью, с какой занимали свои места, поворачивали рычаги и балки.

Чтобы отличаться, все входившие в расчеты катапульт одевались одинаково, в короткие куртки из некрашеной домотканой материи, вместо тряпок, в которых появились в лагере. И у каждого тщательно вышитый белый льняной молот с двойной головкой, впереди и сзади. У каждого также пояс или по крайней мере веревка вокруг талии. Те, кто мог, вооружились ножами.

Может, и сработает, думал Шеф, глядя, как со скрипом ползут повозки. Впереди и позади викинги, в середине фримены в куртках. Они уже сейчас несравненно лучше владеют катапультой, чем викинги, которых они сменили. И даже в зимний день, на холоде выглядят бодрыми и оживленными.