Читаем Молот и крест полностью

– Видишь на них ржавчину? Они очень старые. Не знаю, давно ли ушли римляне. Но с тех пор эти штуки лежали в арсенале. И сделали их не монахи из собора. Они могут ими только пользоваться.

– А что с большой машиной, метавшей камни?

– Она обгорела сильнее. Но я знал, как она устроена, еще до того, как мы перебрались через стены. У монахов все это в книгах, и есть запасные части, оставшиеся от старых времен. Так говорит раб. Но мне жаль, что ее сожгли. И хотелось бы взглянуть на книгу, в которой говорится об этих машинах. И еще книгу о числах.

– Эркенберт – мастер чисел, – неожиданно сказал раб, уловив слово на норвежском в английском произношении Шефа. – Он arithmeticus.

Несколько викингов схватились за свои подвески. Шеф рассмеялся.

– Arithmeticus он или нет, но я могу построить машины получше. Много машин. Троллы говорят, что слышали, как один из монахов говорил о себе и о римлянах, что христиане теперь – это карлики на плечах гигантов. Ну, что ж, может, у них и есть гиганты, с их книгами и старыми машинами, старыми стенами, оставшимися из прежних времен. Но они все равно карлики. А мы, мы...

– Не произноси этого, – вмешался один из викингов, выступая вперед. – Не произноси злого слова, Скейф Сигвартсон. Мы не гиганты, а гиганты – iotnar – враги богов и людей. Я думаю, ты это знаешь. Разве ты их не видел?

Шеф медленно кивнул, вспомнив свой сон о незавершенной стене и о гигантском неуклюжем хозяине жеребца. Окружающие зашевелились, переглянулись.

Шеф бросил на пол металлическую деталь, которую держал в руках.

– Отпусти раба, Стейнульф, в награду за то, что он нам рассказал. Покажи ему, как выбраться, чтобы Рагнарсоны его не схватили. Мы можем теперь делать свои машины без него.

– А у нас есть на это время? – спросил викинг.

– Нужно только дерево. И немного работы у горна. До собрания Армии еще два дня.

– Это новое знание, – добавил один из слушателей. – Торвин велит нам это делать.

– Встретимся здесь завтра утром, – решительно закончил Шеф.

Уходя, один из викингов сказал:

– Это будут долгие дни для короля Эллы. По-собачьи поступил христианский архиепископ, отдав его в руки Айвара. У Айвара есть кое-что для него в запасе.

Шеф посмотрел в спины уходящим, потом повернулся к другу.

– Что это у тебя?

– Лекарство от Ингульфа. Для тебя.

– Мне не нужно лекарство. От чего оно?

Хунд колебался.

– Он говорит, что оно тебя успокоит. И – позволит тебе вспомнить.

– А что плохого с моей памятью?

– Шеф, Ингульф и Торвин говорят – ты забыл даже, что мы лишили тебя глаза. Торвин держал тебя, Ингульф накалял иглу. А я – я уколол ею. Мы сделали это только для того, чтобы не сделал какой-нибудь мясник Айвара. Но они говорят: неестественно, что ты даже не упоминаешь об этом. Они считают, что ты забыл об этом. И забыл о Годиве, ради которой явился в лагерь.

Шеф смотрел на маленького помощника лекаря с серебряной подвеской-яблоком.

– Скажи им, что я ни на миг ничего не забывал.

– Но все же прими лекарство. – Хунд протянул руку.

* * *

– Он принял лекарство, – сказал Ингульф.

– Шеф как птица в старом предании, – заметил Торвин. – Том самом, в котором рассказывается, как англичане на севере стали христианами. Говорят, когда король Эдвин созвал совет, чтобы обсудить, должен ли он и его королевство отказаться от веры отцов и принять новую, жрец асов сказал, что должны, потому что поклонение старым богам не принесло никакой пользы. Но другой советник сказал – и это истинная история, – что ему наш мир кажется королевским залом в зимний вечер: в нем тепло и светло, но снаружи темно и холодно, и там невозможно что-нибудь увидеть.

– И в этот зал, – сказал советник, – влетает птица, на мгновение оказывается в тепле и свете, а потом снова улетает на холод и во тьму. И если бог Христос может точнее сказать нам, что происходит с человеком до его рождения и после смерти, – продолжал советник, – то мы должны больше узнать о его учении.

– Хорошая история, и в ней правда, – сказал Ингульф. – Я понимаю, почему ты сравниваешь Шефа с этой птицей.

– Он может быть – но может и не быть кем-то иным. Когда Фарман видел его в своем видении в жилище богов, в Асгарде, Шеф занял место кузнеца богов Волунда. Ты не знаешь эту историю, Хунд. Волунд был захвачен и порабощен злобным королем Нитхадом, ему подрезали сухожилия, чтобы он мог работать, но не мог убежать. Но Волунд заманил сыновей короля к себе в кузницу, убил их, сделал пряжки из их глаз и ожерелья из их зубов и дал из отцу, своему хозяину. Заманил дочь короля в кузницу, одурманил ее пивом и изнасиловал.

– Но зачем он это сделал? Ведь он оставался пленником, – спросил Хунд. – Если был хром и не мог убежать?

– Он был великим кузнецом, – ответил Торвин. – Королевская дочь проснулась, пошла к отцу и рассказала ему все, и король пришел, чтобы замучить своего раба-кузнеца. И тогда Волунд надел крылья, которые тайно сковал в кузнице. И улетел, смеясь над теми, кто считал его калекой.

– Так почему же Шеф подобен Волунду?