И тут что-то толкнуло его в бок, он потерял равновесие, отскочил и увидел, что его место занял Эдрич. Тот что-то кричал. Оглянувшись, Шеф увидел, что клин викингов прорвал строй англичан. Половина дворян лежала на земле. Вульфгар, все еще на ногах, ошеломленно пятился, но его окружил десяток викингов, прорвавшихся через разорванный строй. Шеф обнаружил, что он кричит, размахивает мечом, зовет к себе ближайшего викинга. На мгновение викинг и юноша смотрели в глаза друг другу. Потом мужчина повернул, следуя приказу, и начал теснить английский фланг в болото.

– Беги! – крикнул Эдрич. – Мы разбиты! Сейчас нам ничего не сделать. Беги. Может, нам удастся уйти.

– Отец! – крикнул Шеф, попытался приблизиться к Вульфгару, чтобы схватить его за пояс и увести.

– Слишком поздно, он упал.

И правда. Ошеломленный тан получил еще один сильный удар по шлему, пошатнулся, и его окружила волна викингов. Викинги по-прежнему занимались флангами, но в любой момент могли двинуться вперед и свалить тех немногих, что еще оставались в центре. Шеф обнаружил, что его схватили за воротник и тащат назад.

– Придурки. Необученные рекруты. Чего от них ждать? Хватай лошадь, парень.

И через несколько секунд Шеф уже сказал назад по той дороге, по которой пришел. Его первая битва кончилась.

И кончилась через несколько секунд после того, как он нанес первый удар.

4

Тростники на краю болота слегка шевельнулись на утреннем ветру. Шевельнулись снова, и Шеф всмотрелся в пустынную местность. Викингов не видно.

Он повернулся и пошел сквозь тростники назад, к островку, который отыскал вчера. Небольшой остров скрывается среди деревьев. Королевский тан Эдрич доедал холодные остатки их вчерашнего ужина. Он вытер жирные пальцы о траву и вопросительно поднял брови.

– Ничего не видно, – сказал Шеф. – Тихо. Никакого дыма я не видел.

Они бежали с битвы, зная, что она проиграна, хотели только спастись. Когда они оставили своих лошадей и пешком углубились в болото, их никто не преследовал. Ночь оказалась для Шефа удивительно приятной и спокойной. Он вспоминал о ней со смешанным чувством удовольствия и вины. Они оказались на острове мира в море беды и тревог. Но в этот вечер ему не нужно было выполнять никакую работу, не было никаких обязанностей. Нужно было только спрятаться, защититься, устроиться как можно удобнее. Шеф быстро отыскал сухой островок в самом центре бездорожной трясины. Он был уверен, что сюда не доберется ни один чужак. Легко оказалось соорудить убежище из тростника; этим тростником жители окружающей местности покрывали крыши. Наловили в неподвижной воде угрей, и Эдрич после короткого раздумья решил, что можно развести костер. У викингов найдутся другие занятия, они не полезут в болото из-за какого-то клочка дыма.

Во всяком случае до наступления темноты они увидели отовсюду столбы дыма.

– Разбойники возвращаются, – сказал Эдрич. – Когда они уходят, им такие сигналы не мешают.

Приходилось ли ему убегать с битвы раньше? Шеф спросил осторожно, его преследовала картина: приемный отец падает, окруженный вражескими воинами.

– Много раз, – ответил Эдрич. Он тоже испытывал своеобразное ощущение товарищества, какое бывает после общей опасности. – И не думай, что это была битва. Так, стычка. Но я часто сбегал. И если бы многие поступали так же, с нашей стороны было бы гораздо меньше потерь. Пока мы стоим и сражаемся, потери невелики, но как только викинги прорывают наш строй, начинается бойня. Но ты только подумай: всякий, кто уйдет полями, может участвовать в новом сражении и на лучших условиях.

– Беда в том, – мрачно продолжал он, – что чем чаще это случается, тем менее охотно люди снова идут в бой. Они теряют храбрость. Но это совсем не обязательно. Мы проиграли вчера, потому что не были готовы, ни физически, ни морально. Если бы они хоть десятую часть времени, которое затратят на вопли, потратили бы заранее на подготовку, мы бы не проиграли. Как говорит пословица: «Повторение – это часто будущая судьба». А теперь покажи мне твой меч.

С застывшим лицом Шеф извлек из своих потрепанных кожаных ножен меч и протянул его. Эдрич задумчиво поворачивал его в руках.

– Похоже на инструмент садовника, – заметил он. – Или нож для резки тростника. Не настоящее оружие. Но я видел, как раскололся меч викинга. Как это случилось?

– Это хороший меч, – ответил Шеф. – Может, самый хороший в Эмнете. Я сам сделал его, сковал из полосок. Большая часть – мягкое железо. Я его выковал из железных заготовок, которые нам присылают с юга. Но между ними полоски твердой стали. Тан из Марча дал мне в расплату за работу хороший наконечник копья. Я расплавил его, выковал полоски и переплел сталь и мягкое железо друг с другом, потом сковал одно лезвие. Железо позволяет ему гнуться, а сталь придает крепость. А на краю я приварил самую твердую сталь, какую смог найти. Вся эта работа обошлась мне в четыре груза древесного угля.

– И с такой большой работой ты сделал его коротким и односторонним, как обычное рабочее орудие. Обычная рукоятка, как на плуге, никакой защиты. И к тому же он у тебя ржавый.