Читаем Молот и крест полностью

– Я спрашивал ее – просил ли он награду? Он мог сам отвести ее домой. Ее родственники заплатили бы ему, даже если бы не заплатил муж. Она сказала, что он просто оставил ее. Я настаивал, просил ее вспомнить все подробности. И она сказала еще одно.

– Когда незнакомец подвел лодку к берегу, сказала она, он вытащил лодку на песок, потом посмотрел на женщину. Она вдруг почувствовала страшную усталость, легла на водоросли. А когда проснулась, его не было.

Торвин огляделся.

– Так вот, мы не знаем, что произошло, пока она спала. Я сказал бы, что женщина по каким-то признакам могла бы понять, если ею овладели во сне, но кто знает? Незадолго до этого с нею был Сигварт. И если бы она даже что-то заподозрила, то ничего бы не добилась своим рассказом. Но этот сон заставляет меня задуматься. Скажи мне теперь, – обратился Торвин к Фарману, – ты, самый мудрый из нас, сколько богов в Асгарде?

Фарман беспокойно заерзал.

– Ты знаешь, Торвин, это неразумный вопрос. Отин, Тор, Фрей, Бальдер, Хеймдалль, Ньорт, Идунн, Тюр, Локи – о них мы говорим чаще всего. Но в легендах есть и много других: Витар, Сигун, Улль...

– А Риг? – осторожно спросил Торвин. – Что мы знаем о Риге?

– Это другое имя Хеймдалля, – сказал Скальдфинн.

– Имя, – размышлял Торвин. – Два имени, одни личность. Так мы слышали. Так вот. Я бы не стал об этом говорить за пределами круга, но иногда мне кажется, что христиане правы. Существует только один бог. – Он оглядел удивленные лица. – Но он... принимает разные облики. Или состоит из частей. И части эти соперничают друг с другом. Так человек может играть в шахматы сам с собой для забавы. Отин против Локи, Ньорт против Скати, асы против ванов. Но только вражда между всеми частями, между богами, гигантами и чудовищами приведет нас к Рагнароку.

– У Отина есть свои способы делать людей сильнее, чтобы однажды они могли помочь богам в борьбе в гигантами. С этой целью он предает воинов, избирает самых сильных из них и посылает на смерть. И они ждут в его залах прихода гигантов.

– Но, может, у Рига тоже есть свой способ. Вы знаете священную историю? Как Риг прошел через горы, встретил Аи и Эдду, и Эдда зачала от него тролла. Встретил Афи и Амму, и Амма зачала от него карла. Встретил Фатира и Мотир, и Мотир зачала ярла. Этот наш ярл тоже был троллом и карлом. А кто же такой сын ярла?

– Кон Молодой, – ответил Фарман.

– На нашем языке это Kong ungr, то есть конунг.

– Это значит «король», – заметил Фарман.

– Кто может отрицать, что наш ярл сейчас в полном расцвете сил? Он претворяет в своей жизни историю Рига. Рига в его взаимоотношениях с человечеством.

– Но зачем Риг делал все это? – спросил Вестмунд, жрец Ньорта. – И в чем его сила? Признаюсь, я ничего о нем не знаю, кроме рассказанной тобой истории.

– Он бог идущих вверх, – ответил Торвин. – А сила его в том, что он делает людей лучше. Не войной, как Отин, а мастерством. Есть еще один древний рассказ – о Скейфе, отце Скьольда – так сказать, Шиф, Сноп, и сын его Шильд, Щит. Короли Дании называют себя сыновьями Скьольда, короля воинов. Но и они помнят, что до короля войны Скьольда был король мира, который научил людей сеять и жать, а не жить, как животные, охотой. Я считаю, что сейчас пришел новый Шиф, как бы ни произносить его имя, чтобы освободить нас от занятий только пахотой и жатвой и от голода между урожаями.

– И это «тот, кто приходит с Севера», – с сомнением сказал Фарман. – Не нашей крови и языка. Заключивший союз с христианами. Не этого мы ждали.

– Боги всегда поступают неожиданно, – ответил Торвин.

* * *

Шеф следил, как мрачная процессия безоружных франкских воинов вслед за королем поднимается на корабли, которые отвезут их домой. Альфред настоял, чтобы вместе с ними отослали не только папского легата и франкских священников, но и архиепископа Йоркского, его собственного епископа Даниэля из Винчестера, дьякона Эркенберта и вообще всех английских священников, не сопротивлявшихся захватчикам. Даниэль выкрикивал угрозы вечных мук и отречения, но Альфред оставался неумолим.

– Если ты изгоняешь меня из своего стада, – сказал он, – я заведу собственное. С лучшими пастырями. И с собаками с острыми зубами.

– Они будут вечно ненавидеть тебя, – сказал ему Шеф.

– Еще одно общее у нас, – ответил Альфред.

Так они и договорились.

Оба одиночки, ни у кого нет наследников. Они станут соправителями, Альфред правит к югу от Темзы, Шеф – к северу до самого Хамбера, за которым все еще Рагнарсоны с их притязаниями. Каждый назвал другого своим наследником. Каждый согласился, что на его территории люди свободны в своей вере – христианстве, Пути или любой другой религии, какая может появиться. Но никаким священникам и никакой религии не разрешается принимать плату – ценностями или землей, за исключением заранее договоренной платы за отправление обрядов. Церковные земли возвращаются в владение короны. И вскоре они станут богатейшими королями Европы.

– Мы должны разумно распорядиться деньгами, – сказал Шеф.

– На благотворительность?