Читаем Молот и крест полностью

– Можно ли сделать, чтобы человека вырвало – для очистки? – спросил он.

– Уж это-то мы умеем делать, – ответил Хунд со скромной гордостью.

Шеф, допивая содержимое фляжки, не сомневался, что это правда. Допил до конца, не оставляя ни капли – чтобы подозрений не было, – потом встал. Минута, может, две, подумал он. Мне нужно, чтобы все меня видели.

– Почему они двинулись вперед? – спросил он. – Это нападение?

– Кавалерийское нападение, как у франков? – с сомнением ответил Бранд. – Я об этом слышал. Но не знал, что англичане...

– Нет, нет! – ответил Альфред, тоже вскочивший. Он приплясывал от нетерпения. – Это конные таны Бургреда. Вы только посмотрите на этих придурков! Они решили, что битва проиграна, и скачут вперед, чтобы спасти своего господина. Но как только он сядет верхом... Боже всемогущий, он сделал это!

Далеко впереди над полем битвы показалась голова в золотой короне – король верхом. Мгновение он, казалось, сопротивляется, отмахивается, указывает мечом вперед. Но кто-то держал его узду. Группа всадников отделилась от строя и начала удаляться. И тут же люди начали отходить от боевой линии, вслед за своим предводителем, вначале единицы. Потом все больше и быстрее. Обнаружив движение за спиной, передние начали оборачиваться. И вся армия Марки, еще не побежденная, не уничтоженная, многие даже не успели испугаться, начала отступать. И тут снова взвились камни. Люди побежали.

Вся армия Пути была на ногах, все выжидающе смотрели в центр. Момент наступил, подумал Шеф. Двинуться вперед, пока обе стороны заняты, захватить машины, прежде чем они сменят цель, захватить корабли, ударить по Айвару с фланга и с тыла...

– Дай мне всадников, – умолял Альфред. – Бургред дурак, но он муж моей сестры. Я должен спасти его. Мы дадим ему пенсию, отправим к папе...

Да, подумал Шеф. Значит, еще одна фигура останется на доске. И Айвар – даже если мы побьем его, Айвар уйдет, на корабле или верхом, как в последний раз. Это еще одна фигура. Но фигур должно стать меньше. А в конце – остаться только одна. Я хочу, чтобы мельница остановилась.

Что за радость – он шагнул вперед и почувствовал, что внутри него происходит нечто ужасное, рот его заполнился холодной слюной, только один раз в прошлом он испытывал нечто подобное, когда в суровую зиму попробовал падаль. Он мрачно подавил приступ. Все глаза, все глаза. Повернулся, посмотрел на людей, поднимающихся из-за кустов и изгородей, все смотрят на него, зубы сверкают.

– Вперед, – крикнул он, поднимая алебарду и указывая ею в сторону реки. – Люди Пути...

Поток рвоты ударил из его рта в щит Альфреда. Король, не понимая, подавился. Шеф согнулся, больше не в силах играть, алебарда выпала из его рук. Его снова начало рвать, судороги дергали тело, снова и снова.

Он покатился по земле, а армия Пути остановилась, в ужасе глядя на него. Альфред, поднявший руку, чтобы вызвать свою лошадь, своих воинов, опустил ее, повернулся и смотрел на бьющуюся на земле фигуру. Торвин бежал вперед со своего места в тылу. Гул сомнения пронесся по рядам. Каков приказ? Мы идем вперед? Сигвартсон упал? Кто командует? Викинг? Мы должны подчиняться пирату? Англичанин? Король Вессекса?

Лежа на траве, в ожидании очередного приступа, Шеф услышал голос Бранда, который с каменным неодобрительным выражением смотрел на него сверху вниз.

– Есть старая поговорка, – говорил Бранд. – «Когда слабеет предводитель армии, слабеет вся армия». Что нам делать, когда он выплевывает свои внутренности?

Стоять на месте, подумал Шеф, и ждать, пока мне не станет лучше. О Тор, прошу тебя. Или Господь. Кто бы ты ни был. Сделай это.

* * *

Айвар глазами, бледными, как разведенное молоко, смотрел на поле битвы, отыскивая ловушку. Он чувствовал, что она здесь. У его ног – он сражался по своему выбору во главе клина своего экипажа – лежали тела трех сильнейших воинов Марки. Все они горели желанием прославиться во всем христианском мире тем, что покончили с самым жестоким разбойником севера. И каждый по очереди обнаруживал, что стройная фигура Айвара скрывает поразительную силу и змеиную быстроту движений. Один из них, с пробитой грудной клеткой, невольно стонал в ожидании смерти. Мелькнул быстрый, как язык змеи, меч Айвара, пробил кадык и позвоночник за ним. В этот момент Айвару не нужны были развлечения. Нужно было спокойствие, сосредоточенность.